Жизнь — жестянка (СИ)

А, надо сказать, ходили со мной ни много не мало — начальник тюрьмы, его зам и дежурный. То есть все тюремное начальство. Ну и зашли в карцер, а тут мне в голову пришло посмотреть как именно дверь закрывается… Дальше понятно?

Дверь естественно захлопнулась. Я осталась одна в пустом мрачном коридоре, окрашенном густо-зеленой масляной краской. А они все — запертыми в карцере. Само собой с ключами от него и вообще от всей тюрьмы… Пока они дозвонились до кого-то ответственного, у кого были запасные ключи, пока он приехал… В общем, когда они выбрались наружу, то смотрели на меня так, что мне захотелось не просто провалиться под землю, а еще и, как кот Том из знаменитого мультфильма, накрыться гробовой плитой. Чтобы ко мне у них вообще уже больше никаких претензий не было. Умерла, так умерла…

Кондратьев замечает на столе бумажки, которые мне оставили полицейские.

— Неужто с обыском приходили?

— Ага…

— Суки продажные!

Хватает телефон и принимается куда-то названивать. Судя по всему пытается выяснить, кто давал санкцию и почему он, Кондрат, об этом не знал. Стрельников же поворачивается ко мне.

— Ничего не нашли?

Иду ва-банк.

— Как наткнулись на бумажки, по которым выяснилось, что Коршун — сын Александра Петровича Борзунова от первого брака, так сразу и свалили.

Стрелок начинает тосковать.

— Нет, ну что за баба-то?!! Опять свой нос длинный…

— А ты что ж хотел, чтобы я им позволила свободно по дому разгуливать? Ну чтобы им сподручнее было что-нибудь подсунуть? Нет? Вот и следила за тем, куда лезут, откуда какие вещи и документы вытаскивают и что читают… Не права была?

— Да права, блин! Только… А, ладно! Что уж теперь…

Решаю продвинуться еще чуть-чуть на пути удовлетворения любопытства. Тем более, что пока что мы тет-а-тет. Кондратьев по-прежнему бубнит в телефон в отдалении.

— А с отцом они что, в контрах? Ты-то тогда говорил, что вы с Кондратом Борзунову звонить не будете, потому что вам Коршун этого не простит.

— Не в контрах, но… Не просто у них все. И уже отстань, репей!"

"Но я так просто отстать не могу. Репей же!

— А почему Коршун с женой развелся?

— Сука была. Такая вот как ты. Так что особо губу-то на него не раскатывай. Больше шею в хомут совать дурней нет.

— Хомут… Моя бабушка с дедом тридцать лет прожила. И когда он умер, чуть следом за ним не ушла. Еле удержали. А ты говоришь…

— Прям сказка. Русская народная, блатная хороводная… Небось дальше про матушку с батюшкой заливать станешь?

— Не стану. Не о чем. Развелась она с ним, когда мне десять лет было.

— Чего ж развелась?

— Гондон был. Такой вот как ты.

Ответить Стрельников не успевает. В дверь звонят. Увлеченные очередной «дружеской» беседой, мы как-то совершенно упускаем тот факт, что вечер наступил уже давно.