Жизнь — жестянка (СИ)

Выползешь на остановку, отдышишься, тошноту прогонишь и снова в путь… Ничто так не вырабатывает силу воли, как борьба с собственными тараканами в голове. И не извести их, паразитов, никак. Зато хоть какая-то компания. Они-то всегда со мной. В отличие от кого-то более разумного и симпатичного…

Иногда так себя жалко становится! Потом злиться начинаю. Думаю: «Дура ты, дура. И как можно вообще жить с таким характером? Одиноко тебе — так позвони кому-нибудь. Хоть бабушке, хоть друзьям, хоть коллегам по работе». Так ведь нет! Не позвоню! Не люблю, когда меня жалеть начинают. А они ведь так и норовят начать делать это. Слышу это в их голосах, в их бравурно-веселых интонациях…"

"Неожиданно начинаю думать о мужике из Порша. О том, что лежит он там в больнице прямо как я — один-одинешенек. Только к тому же весь и бинтах, и в марле. В горле какая-нибудь пакостная трубка торчит и похлюпывает. А под задницей — заскорузлая коричневая клеенка, прикрытая куцей простыней.

Мое воображение — враг мой. Эта самая сиротская клеенка почему-то совершеннейшим образом выводит меня из равновесия. Аж глаза щиплет, так мне этого самого Стрельникова — Недострельникова жалко становится. Решение приходит само собой: а что как мне съездить к нему в больницу? Навестить, авоську с веселыми оранжевыми апельсинками отнести…

Беда. Авоськи нету. Кончились авоськи вместе с советской властью. Одни целлофановые пакетики остались. Одноразовые, как все в нынешней жизни. Ладно, можно ведь и без авоськи, и даже без апельсинов. Все равно он в отключке, на фиг ему апельсины? Да и, небось, меня к нему и не пустит никто. Жертва бандитского нападения все-таки… Зато время убью, доброе дело сделаю, и вообще…

Вызываю такси. Едем. В отличие от бомбил даже не спрашивает традиционное:

— Э… Слюшай, а как ехать скажешь?

Сразу вводит нужный адрес в навигатор, закрепленный на торпеде и все.

В больнице спрашиваю, в какой палате лежит пациент по фамилии Стрельников. Думаю, что тут-то и начнутся проблемы, но нет — дородная дама в справочном окошке, полистав какой-то замызганный журнал, преспокойненько сообщает мне номер нужной палаты, отделение и этаж, на который мне надо будет подняться. Сажусь в лифт и опять-таки морально готовлюсь к тому, что встречу препоны уже на этаже. Ну или по крайней мере перед палатой. Какой-нибудь полицейский пост, или что-то вроде…

Самое поразительное, что ничего подобного нет и в помине. Мне казалось, что после того, как кто-то покушался на его жить, мужика этого должны как-то охранять что ли. Такого-то беспомощного добить — раз плюнуть. Но нет. Ни одного полиционера в округе не наблюдается вовсе.