Жизнь — жестянка (СИ)

Да оно и понятно, если бы он рассказал об ударе, я бы в ответ поведала о его трепливости. Еще неизвестно, кто бы потерял в результате больше. В полиции ведь работают нормальные мужики, у которых есть жены и дочери. И никому не охота, чтобы какой-то гад сливал о них интимную информацию. По уму, так следовало бы подать в суд, чтобы больше ему неповадно было. Но сутяжничество — занятие не для меня. Увольте.

Одно хорошо: здесь, у бабушки, меня не рискует тревожить мама, которая за то время, что я лежала в больнице, видимо вошла во вкус общения со мной. Процесс воспитания просто-таки захватил ее. Она мне иногда звонит, но точно не явится пред бабушкины светлы очи. Они с ней терпеть друг друга не могут. Причем до такой степени, что бабушка как-то сказала мне, что у нее нет дочери. Только внучка.

В ящике электронной почты меня ждет еще одно сообщение от Кондрата. Майор отбывает куда-то к южным границам нашей немаленькой даже после развала СССР страны. Чуть-чуть повоевать, как он пишет. Я тревожусь за него, о чем и пишу. Он коряво отбрехивается — мол, дело обычное, работа. Обещаю ждать его с войны лучше любой преданной жены и даже попробую за него молиться. Отвечает: «Спасибо! Я тоже помолюсь. И за тебя, Ксень, тоже».

Знаю, что он человек верующий. Не «воцерковленный», как говорят о тех, кто строго соблюдает все посты, регулярно ходит в церковь на службы, исповедуется и причащается, но в Бога наш Федя верит. Вот тоже момент, о который я все время спотыкаюсь, когда думаю о религии. Почему меня все время призывают поверить в кого-то — в Бога, в частности? «Поверь в него!» Почему никто не говорит: «Поверьте ЕМУ?» Слепо верить в кого-то или доверять ему, твердо зная, что этот кто-то никогда тебя не подведет, всегда поддержит, поможет и так далее — что лучше? На мой взгляд ответ очевиден. Вера и доверие — это все-таки разные вещи. Или я как всегда просто цепляюсь к словам?..

Как-то говорили с Федькой об этом. Меня всегда интересовало: как это — взял и уверовал? Понимаю своим ущербным рациональным умом, что вот если бы чудо было явлено, тогда любой бы верующим стал, а если чуда нет, тогда как? Он сказал тогда: «Как-то само. На войне иначе не получается. А вера… Вера устойчивость какую-то внутреннюю дает. И надежду… Ты тоже, если худо совсем, попроси. Мне, бывало, помогал он…»"

"Может и правда попробовать? Просто взять и попросить? Это выглядит таким простым, таким по-детски очевидным действием — попросить взрослого о помощи в полной уверенности, что он — такой сильный, самостоятельный, уверенный в себе, все знающий, обязательно сможет разрешить все твои проблемы… Но мне почему-то это кажется нечестным. Я же ему ничего взамен не даю — толком в него не верю, в церковь не хожу, не молюсь регулярно, как положено, зато грешу направо и налево.