Жребий праведных грешниц

Что белую тряпочку к вешнему углу дома прибили, чтобы душа тети Параси могла в течение сорока дней прилетать и вытирать слезы. А рядом с гробом будет стоять чашка с водой – чтобы душа могла умыться. Как только тело вынесут из дома, лавку перевернут, положат камень – серовик. Он будет находиться в доме шесть недель – чтобы новых покойников в доме не появилось в ближайшее время.

Степан с дедом Федором внесли гроб и поставили на лавку.

Одна из женщин принюхалась к дереву, поковыряла его ногтем:

– Не из осины?

– Обижашь! – всплеснул руками дед Федор. – А то мне неведомо, что осина иудино дерево!

Марфа положила в гроб кудели, накрыла белой простыней, потрогала ладонью:

– Не жестко ли? Настя, как думаешь?

– Э-э-э… – только и смогла проблеять Настя.

Кому жестко? Покойнице?

Тетя Катя, сестра тети Параси, положила в гроб подушку в красивой, с кружевами и прошвами наволочке.

– Не туда, – сказала Марфа, – тут ноги, надо, чтобы лицом к иконам.

Марфа и Митяй вынесли тетю Парасю и положили в гроб, все это время звучали молитвы. Покойницу заботливо укрыли саваном, на сложенные руки положили икону.

– Не так, – опять не понравилось Марфе.

 – Ликом Богородица должна на Парасеньку смотреть.

И снова заунывные молитвы, перемежающиеся деловыми распоряжениями.

– Не дави, – сказала Аннушка Насте.

– Что? Извини!

Настя прижимала к себе девочку все сильнее. Аннушка, пугливая до крайности, сейчас почему-то не выказывала страха. А Настя задавалась вопросом: сколько еще продлится этот «чин»?

– По умершей дочери причет, – попросила Марфа бабушку Агафью, – помните?

– Как же!

И затянула нараспев:

Ой, да ты моя донечка!Ой, да ты моя милая!Где ты, моя красавица?Куда делась пташечка?Да за што же ты на меня обиделась?Да за што же ты рассердилась?Ой, да зачем же ты меня покинула,Сироту-то меня горе-горькую?Кому я теперь пойду?Кому печаль мою расскажу?Ой, да ты моя донечка…Женщины плакали, мужики шмыгали носами.

– Зови мужиков, – сказала Марфа сыну. – Выносите гроб, ногами вперед.

У дома, оказывается, стояла телега, на которой привезли гроб, на ней же гроб, уже с покойницей, отправился в церковь. Марфа сказала, что проведет в храме ночь, во всенощном бдении, и чтобы они явились в церковь утром – на литургию и отпевание.

Настя и Катя пусть займутся приготовлением поминок, без роскошества, но блины и кисель – обязательно. Блины – на маленькой сковородке печь.

Марфа отдавала распоряжения явно через силу. В черном одеянии, с черным платком на голове, с почерневшим лицом – сама как покойница.

Ночью, прижавшись к мужу, Настя шептала:

– Ты читал повесть Гоголя «Вий»? Там бурсака Хому Брута заперли на ночь в церкви читать отходные молитвы, а в гробу лежала ведьма, к ней всякие чудовища сбегались.