Жребий праведных грешниц
Масштабное историческое повествование «Жребий праведных грешниц» – это рассказ о силе и слабости человеческой, о самопожертвовании и женской любви. Любовь встает как проклятие или благословение, разрывает связи с близкими людьми и уничтожает надежду на будущее, но помогает выстоять против жестокого врага, ибо дает любящей женщине колоссальную силу. Даже если люди становятся винтиками страшной системы, у каждого остается выбор: впустить в сердце ненависть, которая выжжет все вокруг, или открыть его любви, которая согреет близких и озарит их путь. Тончайшие нити человеческих судеб переплетаются, запутываются, рвутся, но в конечном итоге приобретают такую прочность, которую не смогло разорвать даже время.
Бабка Акулина – груда жира с клокочущей злостью – это проблема. Молчит, за весь вечер слова не молвила. Она должна быть в центре внимания, все обязаны слушать про ее болезни и ударные успехи на посту председателя колхоза. Копит гной. Когда выплеснет, испугает, отравит этих смешных девчонок.
– Извините, – Таня повернулась к деду Максиму, – вы на меня так смотрите. Почему?
Она спросила без кокетства, с детским недоумением.
– Любуюсь. Очень ты на свою бабушку похожа. На Нюраню.
Между Таней и дедом Максимом сидела бабка Акулина и все прекрасно слышала.
Иван поднялся, обошел стол. У бабки Акулины ноздри напряглись и щеки задергались: сейчас хавло раскроет.
– Бабуль, – обнял ее со спины Иван и наклонился к уху. – Ты ж помнишь? Я тебя давно, мальцом, предупреждал! Не надо сейчас выступлений. Будет завтра и послезавтра. Ишши момент. Я тебя в глубине души очень люблю. Особенно за финские лыжи. А подаришь мне фирменные джинсы? Брюки такие. Они у омской фарцы, у спекулянтов, сто двадцать рублей стоят.
– Скока-скока? – задохнулась бабка Акулина, повернулась и уставилась на Ивана. – У меня пенсия тридцать пять рублей.
– За любовь надо платить, – поцеловал ее в макушку Иван. – Наличными.
Вечер не будет испорчен. У бабки Акулины от возмущения нынешними ценами желчь свернулась.
Девушкам выделили самую большую кровать – семейную, отца и матери, которые перебрались в присенную комнату, еще два дня назад – кладовку, спешно разобранную. Девушки, конечно, не оценили жертвы. Они понятия не имели, что муж и жена свою постель не уступают никогда, даже архиерею. Дед Максим, распоряжавшийся, был главнее всех иерархов церкви.
Девушкам было забавно: трое на одной, в общем-то неширокой постели. Маня и Соня уплелись и рухнули.
Таня задержалась:
– Галина Степановна, позвольте, я вам помогу помыть посуду?
– Что ты, милая! Сама управлюсь. Иди отдыхай, ведь умаялась.
– Вы тарелки вытираете или оставляете сушиться? Каким полотенцем вытирать? Мы бабушке никак не можем доказать, что чистые тарелки надо складывать пирамидой, стекать. Так современно. Уже есть, тетя Настя рассказывала, специальные подставки для сушки чистой посуды.
– Тетя Настя чья будет?"
"– Жена дяди Степана, сына бабушки Марфы. У них есть сын Илья – наш кумир в детстве. А нас троих Бама – мы ее так сокращенно зовем, от «бабушка Марфа», – взро́стила и воспитала вместе с дедушкой Сашей. Он обалденный, очень умный и жуткий диссидент, сейчас мемуары пишет. Куда миски ставить?
– В горке по твоей левой руке полочки, видишь? Бабушка троих девок-сироток поднимала?
– Мы не сиротки в полном смысле слова.
Похожие книги
Мысленным взором
«Конкурс комплиментов» и другие рассказы от первого лица (сборник)
\
Путь светлого мага: Практическое пособие для начинающих. Практическая магия. Магия: практическое руководство: Базовый курс по экстрасенсорике
Дерзкий наследник рода 2
