Зимнее Сердце (СИ)

Какого черта Фьюри рассказал ему о Зимнем Сердце? Как много он раскрыл? Все? Это ударило его приливом оскорбленного понимания, что эта вся история вполне может быть причиной, по которой посол вообще захотел с ним заговорить. Без сомнения, Фьюри к тому же запишет всю эту историю с помощью видео-наблюдения, установленного в зале — так, как он и планировал. Потому что Железный Человек - это товар, а тайны были чем-то вроде валюты, которой торговали эти ублюдки. Ну конечно, Фьюри никогда не позволит Зимнему Сердцу забыться просто так. Щ.И.Т. не ведет счет неразрешимым загадкам и не подшивает их в архив.

- Здесь не о чем говорить, - ледяным тоном отрезал Тони. Посол вскинул голову. - Вообще. Я провел два года, пытаясь забыть все произошедшее, так что я оценю, если вы вежливо оставите эту тему, Посол.

Долгую секунду мужчина пялился на него, его лишь недавно пронзительные глаза стали широкими и потерянными. Что, ему раньше никто не говорил “нет”?

Одинсон на миг опустил голову и прочистил горло, делая судорожный вдох. Когда он вновь взглянул на Тони, то пытался улыбнуться."

"- Я опять это сделал, да? - легко произнес он. - Мне следовало проявить больше сдержанности. Пожалуйста, больше мы не будем говорить о вашем тревожащем опыте. У нас у всех в прошлом есть времена, которые лучше всего оставить забытыми. Я… понимаю это лучше, чем большинство, - плавным движением стянув рукавицу Тони, он вручил ее обратно и спрятал руки за спину. Смотреть на его улыбку было почти больно. - Впереди у вас завидная жизнь, Железный Человек, и я ожидаю, что вы продолжите совершать в ней великие поступки. Единственное, о чем я жалею, что меня в ней не будет, чтобы увидеть их своими глазами, - шагнув назад, посол развернулся на каблуках и позволил бормочущей толпе проглотить себя.

Стоя там и глядя на пустое место, которое он оставил после себе, Тони испытывал наистраннейшее чувство, будто он только что полностью раздавил парня. Для хорошего поведения это было чересчур.

Встревоженный и неспособный прийти в себя, Тони отступил и направился к одному из открытых балконов, держа в руках рукавицу словно оторванную конечность. Что-то в лице Одинсона заставило его помедлить с тем, чтобы надеть ее обратно.

Ночной воздух повеял долгожданным облегчением. Открывая вид на сады отеля, балкон выступал достаточно далеко, чтобы слабые ноты фортепьяно приглушили разговоры внутри. Ветерок, ерошивший его волосы, пах глициниями и водой. Подняв взгляд к усыпанному звездами небу, Тони пытался уверить себя, что он не сделал ничего неправильного.

Так какого черта он чувствует себя таким виноватым?

О том, чтобы вернуться и извиниться, не могло быть и речи.