Зимний излом. Том 1. Из глубин

Смирная серая лошадка махнула серебристым хвостом и изящно переступила ногами в белых чулочках. Жених ловко вскочил на золотисто-рыжего коня, в седле он был чудо как хорош. Не в седле – тоже.

– Госпожа Арамона, разрешите помочь вам и госпоже Селине? – Реджинальд Ларак красой не блистал, и Луизе немедленно стало его жаль.

– Моя дочь благодарит вас, – торопливо произнесла капитанша, и толстый сын тощего отца торжественно подал руку вцепившейся в кэналлийскую шкатулочку Селине.

Внешности дочери страдания и волнения ущерба определенно не нанесли. Заметь Селину какой-нибудь благородный рыцарь, он бы незамедлительно пал к ногам прекрасной девы, но благородные рыцари по Талигу не разъезжали, а то, что разъезжало, предпочитало не к ногам падать, а юбки задирать.

Неудивительно, что госпожа Арамона была несказанно рада обществу южан и Реджинальда Ларака.

– А теперь вы, сударыня, – Ларак не делал различий между красотой и безобразием, – прошу вас.

– О, виконт, – выдохнула Луиза, забираясь в карету, – вы так добры...

Где сейчас теньентик, возивший ее по городу перед захватом Фердинанда? Ушел на север, погиб или где-то здесь? Славный мальчик, жаль, если с ним что-то случилось.

..

– Вам удобно?

– О да!

Капитанша невозмутимо расправила юбки, стараясь не смотреть на забившуюся в угол дочь. Виконт в карету не полез, а взгромоздился на коня, такого же печального, как граф Эйвон.

Что-то пропела труба, хлопнула украшенная молниями дверца, отрезая Луизу от очередного прошлого. Первым тронул коня парень в красном. Надо полагать, тот самый Левфож, за ним потянулась дюжина солдат. Айрис, прикусив губу, оглянулась.

.. Неужели не знает, что это дурная примета? Что-то сказал Эпинэ, и жених с невестой конь о конь выехали со двора. Реджинальд, болтая локтями, потрусил следом, затем настал черед кареты.

Громоздкая колымага с достоинством миновала сначала одни ворота, потом другие. Копыта застучали по мосту, блеснула темная вода – можно сказать, уехали! Дочь Аглаи Кредон опустила занавески, отрезая себя от пронизанного холодом города. Осень, год и Круг доживали последний месяц, впереди ждали полумертвый Надор, Зимний Излом и неизвестность.

Луиза со злостью дернула тесемки, вытаскивая проклятое вышивание. Мерзость, а успокаивает. Это ж надо, сорок с лишним лет просидев в курятнике, на старости лет угодить на псарню. А все этот короленыш, причеши его хорек. И Фердинанд... Вольно дурню было ызаргов слушать, вот и имеет! Вместе со всем Талигом.

Карету тряхнуло, клубок зеленого шелка свалился на пол, подкатился к ногам дочери, но Селина не заметила. Огромные глаза смотрели в затянутую простеганным атласом стенку.