Зимний излом. Том 1. Из глубин
Невозможное все же случилось. То ли волей высших сил, то ли золотом и интригами таинственных гоганов принц-изгнанник Альдо Ракан занял столицу предков. Король Фердинанд Оллар в плену. В плену и непобедимый Рокэ Алва, обменявший свою свободу на жизнь Фердинанда. Свято верящий в свое божественное происхождение, Альдо с упоением готовится к коронации и возрождает древние порядки. Счастлив и обретший себя в служении делу Раканов Ричард Окделл, но принцесса Матильда и принявший из рук Альдо маршальскую перевязь Робер Эпинэ в ужасе от того, чем оборачивается победа.Тишина в столице, это тишина в центре смерча. Только зима и нависшие над границами Талига вражеские армии мешают сохранившим верность Олларам войскам ударить по захватчикам. Только чувство долга удерживает Робера рядом с Альдо, а время уходит. Пегая кобыла, древняя вестница смерти, ходит по кругу, и круг этот все шире.
– Порядочность требует, чтобы мы сохранили для Талига то, что отобрал у Дриксен герцог Алва, – кивнул Райнштайнер, – это так. Это наш долг перед ним, но у нас нет резервов. Мы можем дать приграничное сражение на хороших позициях и отбить наступление Бруно, но что мы будем делать весной?
Герцог Ноймаринен желает сохранить армию и преподать урок дриксам, но для этого следует оставить Гельбе в тот срок, который будет достоверен. Это кажется правильным. Нет?
Достоверен... Достоверным для Бруно станет рывок фок Варзов на выручку к Алве. Когда о бойне под эшафотом узнали в Эйнрехте? Числа двадцать третьего – двадцать четвертого.
До адмиралов высочайшее дозволение выйти в море доберется дня за два, до Гельбе – через пять, то есть не сегодня-завтра. Выступит «гусь» не раньше, чем через два-три дня.
– Вы очень задумались, Герман. – Ойген Райнштайнер – диво-дивное – улыбался. – А от задумчивости можно простудиться.
– Вы замерзли? – не поверил своим ушам превращенный в Германа Жермон.
– Ни в коем случае, – слегка поклонился барон, – но вы меня назвали по имени, и я также испытываю определенное желание перейти на «ты». Нам просто необходимо выпить на брудершафт.
3"
"Все осталось прежним, и все стало другим. Так всегда бывает, когда кто-то уходит в никуда. Даже если горят свечи, шелестят бумаги, звенят стаканы, оставшимся – темно, холодно и пусто. Это чувствуется каждым словом, каждым вздохом, каждым глотком.
– Господа. – Альмейда возвышался над дубовым, застеленным вишневым бархатом столом, за спиной адмирала стремилась в вечность «Каммориста» и качалась, подпирала потолок гигантская тень. – Западный флот Дриксен ждет должного ветра. Конрайо![28]
– Конрайо! – Если с Альмейдой что-нибудь случится, флот поведет Антонио Бреве.
– Конрайо! – Себастьян Берлинга тоже был на «Каммористе», а сейчас командует авангардом. Он не просто хочет боя, он его ждет так, что Варотти и не снилось.
– Конрайо! – Вице-адмирал Хулио Салина спокоен и холоден, как сжатая пружина.
– Конрайо! – Если б Филипп Аларкон не командовал «Франциском», он бы водил авангард или арьергард.
– Конрайо! – Ротгер Вальдес будет смеяться даже в Закате.
– Дождались? – Фок Таннер смотрит перед собой. – Что ж, давно пора!
– Дождались, да не совсем, – на губах Вальдеса порхала всегдашняя улыбочка. – Это тебе на твоих каменюках все равно, когда яйца колотить, а бедным дриксам при таком волнении порты нижних палуб позаливает.

















