Зимний излом. Том 1. Из глубин

Комендант чопорно поклонился:

– С радостью, Ваше Высокопреосвященство, но мне нужно дозволение Его Величества Альдо Первого.

– Его Величество Альдо еще не существует, – поправил кардинал. – Молодой Ракан станет таковым лишь после миропомазания. А с разрешением Его Высочества вы можете ознакомиться. Герцог Эпинэ, – Левий протянул Роберу простой футляр серой кожи, – откройте, прочитайте и передайте господину коменданту.

«...сим подтверждаю, что Его Высокопреосвященство кардинал талигойский и бергмаркский Левий обладает правом посещать замок Багерлее в любое время и беседовать без свидетелей с любым узником, офицером, солдатом либо же служителем.

Он также может приводить с собой священников либо же иных лиц по своему усмотрению. Альдо Ракан».

Воистину в ордене Славы присягали не только мечу, но и перу! Кардинал подождал, пока Морен переживет послание, и протянул руку. Комендант с окаменевшим лицом вернул приказ."

"– С кем из узников Ваше Высокопреосвященство желает говорить первым?

Кардинал убрал документ обратно в футляр и неспешно поднялся.

– С герцогом Алва.

2Где они шли, о чем кардинал говорил с комендантом, сколько времени заняла дорога, была Багерлее огромной или, наоборот, маленькой?

Робер куда-то сворачивал вместе со всеми, когда его спрашивали, отвечал «да» или «нет», лихорадочно соображая, как передать Ворону, что герцог Эпинэ предал Альдо Ракана и послал за Савиньяком.

Еще утром самым трудным казалось попасть в замок. Он попал, а что дальше?

Рокэ спросит про Моро, он ответит, а потом? Они не должны беседовать как друзья, а как должны? Что говорят, придя в тюрьму к врагу, который тебя не убил, не выдал, а отпустил? К врагу, не предавшему ни своего короля, ни своей клятвы? Как дать понять, что ты не просто готов отдать долг, а переходишь под другие знамена?

Служитель зазвенел запорами и замками, дверь, толщиной равная крепостным воротам, неохотно распахнулась, и в лицо продрогшему в бесконечных переходах Роберу ударила почти кагетская жара.

Левий сморщился и обернулся к Морену:

– Слишком душно.

– Внизу пекарня, – равнодушно сообщил комендант, и Роберу захотелось его убить.

Комната, в которую они вошли, была самой обычной, разве что в ней не было окон.

Свет фонарей причудливо плясал по голым сухим стенам, выхватывая то угол стола, то деревянную скамью, то старое бюро. Ворона в комнате не было, зато в стене темнели две узкие арки. Сержант поставил фонарь на стол, четверо стражников встали у дверей. Эпинэ видел лицо Морена, оно было злым и растерянным: комендант явно не знал, что ему делать. Левий досадливо махнул рукой, и генерал с готовностью сел на отчаянно заскрипевшую скамью.

– Герцог Алва, – негромко произнес Его Высокопреосвященство.