Зимний излом. Том 1. Из глубин

Мирабелла поправила вуаль. Святая Октавия, она, наверное, и спит в таком же зале, зацепится ногами за балки, повиснет вниз головой и спит.

– Я найду, где сесть, – Айрис повернулась спиной к матери и бросилась вон. Луиза отступила к изъеденной шпалере, откуда открывалось изумительное зрелище.

Мирабелла Окделлская грозно взирала на непокорную дочь. Непокорная дочь в алом плаще, вскинув голову, маршировала мимо замерших родственников. Сварливо скрипели рассохшиеся половицы, в проломившихся сквозь мутные витражи столбах света с достоинством порхала помнящая еще святого Алана моль.

– Кузина, – выпалил Реджинальд, – кузина, не уходите... Эрэа Мирабелла пошутила...

– Моя мать не умеет шутить, – Айрис остановилась у противоположного конца стола и потянула чудовищное деревянное кресло, без сомнения, жившее воспоминаниями о чреслах убиенных Алана Святого и Эгмонта. Реджинальд, решивший идти до конца, поспешил на помощь кузине. Гроб черного дерева негодующе заскрипел и сдался, Айрис плюхнулась на широченное сиденье и оперлась руками на стол. Мирабелла дернулась, словно ее укусил кто-то суставчатый и ядовитый.

– Это кресло главы Дома Скал, – разлепила губы вдова. – Ты заняла место Эгмонта Окделла!

Надо же, оказывается, у Мирабеллы имеются глаза, она даже пытается метать ими молнии.

Мать и дочь взирали друг на друга через стол разъяренными кошками.

– Это место Повелителя Скал, – прошипела Айрис, – а напротив место его супруги. Место вдовствующей герцогини по правую руку от хозяина, а сестер и братьев – по левую в порядке старшинства. Отец Маттео, вы объясняли нам именно так.

– Так было заведено, – пастырь возвел глаза к пятнистому потолку, то ли испрашивая совета у высших сил, то ли не желая смотреть в глаза своим духовным дочерям.

– А его жена тем более, – перебила Айрис. – Я займу положенное мне место, но лишь после матушки. Или останусь здесь!

Голос дурочки прерывался: нечего ей делать в этом склепе, да еще в обществе маменьки!

– Ты мне не дочь, – Мирабелла вскочила, нетопыриными крыльями плеснула вдовья вуаль. – Ты не дочь великого Эгмонта! Ты – позор дома Окделлов...

Позор дома Окделлов расхохотался. Громко, глупо, жалко; расхохотался и закашлялся.

– Если я не дочь Эгмонта, – рука в алой перчатке рванула воротник, – скажите – чья! Кто мой отец, капитан Рут? Отец Маттео? Или какой-нибудь конюх, который травит по вашему приказу лошадей?

– Будь ты проклята, – выдохнула мать. – Ты и все, чего ты касаешься...

– Эрэа... Эрэа Мирабелла, – Реджинальд выкатился впереди отважной тыквой. – Вы не можете так говорить... Айрис была с королевой в Багерлее, она туда пошла сама.