Зимний излом. Том 1. Из глубин

– Я помню, что и кому должен, лучше вас, – огрызнулся Робер. Помнит и вытащит из Олларии Матильду, чего бы это ни стоило, а сюзерена спасать поздно. Альдо прикончил себя сегодня вместе с Айнсмеллером.

– На что вы намекаете? – водянистые глазки возмущенно заморгали – вспомнил или притворяется?

– На то, что пока вы в Агарисе вспоминали предков, мы в Талигойе сражались, – наставительно заметил вынырнувший из-за колонн барон Кракл, вполне оправившийся после страшной раны, полученной в усыпальнице Олларов.

– Мы сохганили вам госудагя, – закатил глаза «Карлион», – вас к победе пгивел Альдо Гакан.

– А где в это время были вы? – подошедший Дуглас Темплтон сжал локоть Робера. – Я что-то не припомню вас ни у леса Святой Мартины, ни у стен Олларии.

– У стен Раканы, – мило улыбнулась баронесса Кракл. Она была недурна собой, слишком недурна для косого, немолодого мужа. – Мы живем в Ракане, господа.

– Не могу согласиться, – Удо Гонт поцеловал холеную ручку. – Его Величество брал именно Олларию, иначе б это не было победой.

– Вы правы, – баронесса игриво взмахнула малиновым веером. Зря – на мундире Удо золотилась роза, без сомнения перекочевавшая туда с груди Марианны Капуль-Гизайль.

– Вы, судагыня, не можете знать некотогых вещей, – поднял палец агарисский обитатель. – Только мы, те, кто пегежил чегные вгемена, сохганили пгошлое во имя будущего.

– Талигойю освободили сами талигойцы, – отрезал Кракл. – Мы склоняем головы перед погибшими за нашу и вашу свободу. Эгмонт Окделл, Карл Борн, Морис Эр-При и его сыновья – все они родились в Талиге, но умерли за Талигойю. О ком из родившихся в Агарисе можно сказать то же самое?

– Вы оскогбляете не только наших пгедков, – «Каглион» заломил руки и сделал полшага в сторону оскорбителя, освобождая тем самым путь к отступлению, – вы оскогбляете госудагя.

Что ответил Кракл, поспешно ретировавшиеся друзья не слышали. Робер выскочил из Золотого зала, не понимая, от кого его мутит больше – от агарисских сидельцев, косого барона или малиновых тряпок его белобрысой супруги.

– Успокойся, – Удо поправил свою розу. – Знаешь что. Приходи послезавтра к Капуль-Гизайлям. Я с полудня до рассвета торчу в Приемной, а потом свободен, как четыре ветра. Сыграем в вьехаррон, выпьем, барон тебе птичек покажет.

– Может, и приду, – Лэйе Астрапэ, что с ними всеми сотворила Святая Мартина?! Дуглас только что не кусается, Удо прячет голову в чужой постели и не желает ничего замечать, а Эпинэ... Эпинэ предал сюзерена еще до того, как сюзерен предал себя.

– Приходи, – подмигнул брат Рихарда, – а то Дуглас не может, а втроем не игра.

– Не могу, – развел руками Темплтон. – Семейный долг, знаете ли!

– Вот видишь, – сощурился Удо, – он не может, а на второй день Излома положено ходить в гости.