Зимний излом. Том 1. Из глубин

На одиннадцатый день губернатор сдался и уехал, получив в подарок настойку от чрезмерной потливости и завернутую во влажный мох рассаду, а мигом выздоровевший батюшка потребовал кэналлийского и наследника.

– Марсель, – возвестил граф, кромсая холодную оленину, – запомни, что нет ничего хуже сановных дураков со связями. Я не про оболтусов вроде тебя, ты рано или поздно перебесишься, а про баранов, вообразивших себя морисками. Ездить на них нельзя, но их можно и нужно стричь. Будь добр, собери всю эту лекарскую ерунду и спрячь куда-нибудь. Видеть ее не могу!

Марсель честно рассовывал по ящикам заполонившие кабинет тинктуры и мази, а папенька смаковал «Дурную кровь», рассуждая о том, что милосердней было бы запустить в Старую Эпинэ саранчу.

– Одно хорошо, – возвестил папенька, отодвигая ополовиненное блюдо, – мы господина губернатора больше не увидим.

Отец как в воду смотрел – Фернан объезжал Валмон шестнадцатой дорогой, а дела графства решались в столице. Надо полагать, после разгрома королевской армии и бегства Сабве папенька приберет к рукам всю провинцию, а Бонифацию и прибирать нечего. Здешний губернатор годится только на то, чтоб есть яичницу, а Варастой заправляют епископ с Дьегарроном и адуанскими начальниками.

– Эй, чадо! – Бонифаций оборотил к Марселю свой лик. – Всему свое время. Время думам и время беседам. Подъезжай.

– Ваше Преосвященство, – не замедлил воспользоваться приглашением Валме, – прощен ли мой кровожадный друг?

Епископ насупился и пожевал губами.

– Истинно говорю, нет в деяниях Чарльза Давенпорта жажды крови, но лишь благочестие. Уповая на милосердие Создателя, не усомнюсь в смерти Генри Рокслея.

Вдове же сего гнусного маршала надлежит неустанно молить Создателя за руку сразившего мужа ее.

Ибо, поразив изменщика в чрево, благочестивый теньент облегчил участь его, – изрек Бонифаций, поворачиваясь к ошалевшему от исповеди Давенпорту. – Останься убиенный ызарг жив, сотворил бы он немало пакостей. Ты же, спровадив грешника в Закат, уберег душу его от новых грехов, и ждать Рокслею Возвращения, сидючи в зловонной трясине не по шею, а токмо по пояс. Все приятственней.

– То есть, – поддержал богословскую беседу Марсель, – против некоторых братьев во Ожидании можно злоумышлять?

– Не злоумышление сие, – нахмурился епископ, – но братская помощь.

Прерывая жизнь грешных, ты обрываешь цепь непотребств, ими творимых, что угодно Создателю нашему и всем добрым людям. Если ты не убьешь врага твоего, он убьет тебя. А не тебя, так ближних твоих. И наступит в Талиге разорение и мерзость, возрыдают вдовы, заплачут сироты, и опечалится Создатель, когда вернется, и спросит сильных: как допустили сие? И сгинут в Преисподней те, кто не защитил дом свой, и край свой, и женщин своих.