Зимовьё на Гилюе
Обрывистые, покрытые таёжными лиственничными лесами берега дальневосточной реки Гилюй, берущей начало на южных склонах Станового хребта, с давних времён были известны своими золотыми россыпями. Немало вольных старателей ещё в начале прошлого века нелегально мыли золотоносные пески по её притокам. И тайга до наших дней хранит немые свидетельства их нелёгкого существования. Заброшенное жилище золотоискателей однажды находят и герои повести – ребята, живущие в столице БАМа далёкой Тынде.Сергей и его друзья благам и комфорту современной цивилизации предпочитают жизнь в единении с окружающей природой, вызывая этим непонимание и осуждение со стороны родителей и сверстников. Мальчишки строят в суровой, но такой для них близкой и понятной тайге зимовьё, где проводят всё своё свободное время, рыбачат и охотятся. На берегах своенравной таёжной реки их ждут приключения и испытания, которые они достойно преодолеют и благодаря этому найдут в себе силы отстоять свой выбор жизненного пути.Для среднего и старшего школьного возраста.
Он схватил мой блокнот, лежащий поодаль на санках, и начал вырывать листы, на которые я сегодня всё утро так старательно наносил замёрзшими пальцами линии берегов Шахтаума. Это было последней каплей моего терпения. Я подскочил к Максу и с размаху двинул ему по лицу. Он отбросил блокнот и врезал мне в ответ. Завязалась потасовка. Как и в предыдущий раз, обе команды сочувственно наблюдали за поединком своих представителей. Мы дрались молча и злобно. Получив серию взаимных оплеух и порядком устав, обхватили друг друга за плечи и стали упражняться в греко-римской борьбе.
Вдруг я запнулся о пенёк и повалился в снег. Макс всей массой обрушился на меня сверху. Снег был очень глубоким, и я полностью скрылся под ним. В тот миг, когда меня с головой накрыло жгучим ледяным покрывалом, я узнал, как ощущает себя человек, попавший под снежную лавину. Колкие крупицы снега мгновенно забили мне нос и горло так плотно, что я захлебнулся и перестал дышать. Макс, видя, что я больше не сопротивляюсь, принял это за слабость, к нему вернулись силы, и он принялся колотить меня по лицу с удвоенным оптимизмом.
Очнувшись, я увидел над собой испуганные лица ребят и редкие пушистые облака, медленно и безучастно плывущие в поднебесье. Больше всех взволнованным казался Макс.
– Ну что, Нансен, великий путешественник, живой? – испуганно спросил Макс.
– Живой, – вяло ответил я, вставая и отряхивая с себя алый снег, – мой многострадальный нос снова оказался разбит, из него обильно текла кровь.
Макс и его команда, видя, что со мной всё в порядке, потоптавшись и не сказав ни слова, подавленно и тихо ушли.
Когда они скрылись из виду, друзья помогли мне очистить снегом телогрейку от крови. Затем мы собрали разбросанные и помятые листы с картой и отряхнули их от снега. После чего принесли флаг, обмотали поломанное древко верёвкой, забрались на скалу и водрузили его на прежнее место.
На обратном пути мы ещё долго оглядывались, с удовольствием наблюдая, как на ветру развевается красное знамя нашей экспедиции. А потом река начала петлять, и скала с флагом скрылась за этими поворотами.
Глава V
Первый рассвет на Колхозных озёрах
Драка в устье Шахтаума оказалась переломной в наших отношениях с Максом. То ли он всерьёз испугался тогда за меня, то ли понял, что длительная вражда не принесёт ничего хорошего ни их, ни нашей компании, но открытой агрессии с его стороны больше не было."
"В те годы я собирал почтовые марки. Мать покупала и дарила их мне на разные большие и малые праздники, поэтому марки у меня были подобраны по её вкусу – живопись, великие исторические персоны, советский космос.
