Змей и голубка

Заиграла симфония, и на сцену вышли актеры и актрисы. Я тут же узнала крючконосую девушку и хихикнула, вспомнив, как она унизила Архиепископа на глазах его обожателей. Гениально. И потом, провернуть такие чары прямо под носом моего мужа и Архиепископа…

Крючконосая была Белой дамой, и притом совершенно бесстрашной.

И хотя она играла лишь второстепенную роль в хоре, я внимательно смотрела, как она танцует вместе с актерами, которые играли Эмилию и Александра.

Однако мое веселье быстро поугасло. Что-то смутно знакомое было в манерах этой девушки – когда мы только встретились, я этого не заметила.

Я смотрела, как она кружится, танцует, затем исчезает за занавесом, и чувствовала, как внутри у меня нарастает тревога.

Когда началась вторая песня, мой муж наклонился ближе. Его дыхание щекотало мне шею.

– Жан-Люк сказал, сегодня утром ты меня искала.

– Во время спектакля разговаривать некрасиво.

Он сощурился, ничуть не смутившись.

– Чего ты хотела?

Я снова обратила внимание на сцену. Крючконосая вышла на подмостки, разметав по плечам кукурузные волосы. Я как будто что-то вспомнила при виде этого, но полностью уловить воспоминание не смогла – оно ускользнуло, как вода меж пальцев.

– Лу? – Муж осторожно коснулся моей руки. Его ладонь была теплой, большой и мозолистой, и отстраниться я не смогла.

– Нож, – призналась я, не сводя взгляда со сцены.

Он резко втянул воздух.

– Что?

– Мне нужен был нож.

– Ты ведь это не всерьез.

Я посмотрела на него.

– Как никогда всерьез. Ты же видел вчера мадам Лабелль. Мне нужна защита.

Он крепче сжал мою руку.

– Она тебя не тронет. – Смазливый мсье рядом с нами многозначительно кашлянул, но нам не было до него дела.

 – В Башню ее больше не пустят. Архиепископ дал слово.

Я нахмурилась.

– И мне что, должно стать легче от этого?

Он посуровел и стиснул зубы.

– Да. Архиепископ – могущественный человек, и он поклялся защитить тебя.

– Его слово для меня не значит ровным счетом ничего.

– А мое? Я ведь тоже дал клятву тебя оберегать.

Было даже смешно, как он рвется защищать ведьму. То-то он бы посмеялся, если б узнал правду."

"Я лукаво вскинула бровь.

– Так же, как я обещала тебе повиноваться?

Он смерил меня хмурым взглядом, но теперь уже не только мсье сердито смотрел на нас.

Устроившись поудобнее на своем месте, я самодовольно тряхнула волосами. Мой муженек был слишком чопорным занудой, чтобы ругаться при посторонних.

– Разговор не окончен, – проворчал он, но тоже откинулся на спинку кресла, угрюмо глядя на актеров.

К моему удивлению – и невольному удовольствию, – его рука так и осталась лежать поверх моей. Спустя несколько долгих мгновений он как будто бы мимоходом погладил своим пальцем мои. Я поерзала на месте.