Змей и голубка

 – Очередной непрошеный смешок подступил к горлу. – Знаю. Не настолько уж и крупнее они были, а я каждый день тренировался, чтобы стать сильней. Архиепископ сам меня обучал. Ничто больше не имело для меня значения, кроме как стать шассером. – Моя улыбка померкла – воспоминания всплывали одно за другим с болезненной ясностью. Толпа. Крики. Звон стали, запах пота. И… Селия. Ее радостные восклицания. – В последнем бою я сражался с Жаном-Люком.

– И победил его.

– Да.

– Он очень на тебя за это зол.

– Знаю. И оттого победить его было еще приятней.

Она ткнула меня пальцем в живот.

– Ну и свинья же ты.

– Возможно. Но он хуже. В тот год… между нами все переменилось. Когда Архиепископ повысил меня до капитана, Жан-Люк еще был новобранцем. Ему пришлось ждать следующего турнира, чтобы продвинуться. Не думаю, что он простил меня за это.

Еще несколько минут Лу молчала. А когда наконец подала голос, я очень пожалел об этом.

– А… Селия? Вы продолжили встречаться после того, как ты принес обет?

Мне резко стало совсем не смешно. Я снова уставился в потолок. Лу молчала, но продолжала водить по моему воротнику. Уговаривая.

Выжидая. Я снова вздохнул.

– Ты же видела письма. Мы… продолжили наши отношения.

– Почему?

Я застыл, тут же напрягшись.

– Что значит почему?

– Почему ты продолжил ухаживать за ней после того, как принес клятву ордену шассеров? Я никогда раньше не слышала, чтобы шассер женился. В Башне больше ни у кого нет жен.

Я готов был отдать балисарду, лишь бы больше не говорить об этом. Сколько Лу успела услышать из того нашего разговора с Селией? Она – я глубоко вздохнул – она знала, что когда-то Селия отвергла меня?

– Не сказать, что это неслыханное дело.

Всего несколько лет назад капитан Барр женился.

Я не стал упоминать, что всего через год после этого он покинул братство.

Лу села, сверля меня тревожащим взглядом.

– Значит, ты собирался жениться на Селии.

– Да. – Я отвел взгляд и снова посмотрел в потолок. Через окно в комнату залетела снежинка. – Мы с Селией… С детства были возлюбленными. Ее доброта расположила меня к ней. Я был злым ребенком, а она меня увещевала, умоляла не швыряться камнями в констеблей, заставила сознаться, когда я украл причастное вино. – Моих губ коснулась улыбка.

 – Архиепископу долго пришлось сбивать с меня спесь. Ну или скорее выбивать ее из меня.

Лу прищурилась, но благоразумно промолчала. Она снова приникла к моей груди и погладила меня по ключице пальцем. От ее прикосновения моя кожа – как и все остальное – запылала. Я дернул бедрами, чертыхаясь про себя.

– Сколько ведьм ты убил?

Я застонал и уткнулся в подушку. Эта женщина сам Ад способна заморозить.

– Трех.

– Серьезно?

Осуждение в ее голосе раздражало меня. Я кивнул, стараясь не показаться оскорбленным.