Змей и голубка

Он так и не выпустил моей руки, сжимая ее липкой холодной ладонью. – Что бы ни случилось, не отходи от меня. Ты поняла?

Что-то определенно было очень и очень неладно.

Притворный Архиепископ вскинул кулак:

– Ворожеи не смейте в живых оставлять!"

"Рассказчица наклонилась к зрителям, лукаво сверкая глазами, и приложила ладонь ко рту, будто раскрывая нам секрет:

– Но забыл он, что Бог заповедал прощать. Потому-то коварной злодейкой-Судьбой уготован безумцу был жребий иной.

Высокая и изящная темнокожая актриса следующей выскользнула из повозки. Развевая черными одеждами, она обошла вокруг притворного Архиепископа, но он ее не замечал.

Настоящий Архиепископ еще крепче вцепился в меня.

– Красавица-ведьма под ложной личиной во грех вовлекла его, ныне мужчину. – Из повозки выпрыгнула третья актриса в великолепном белом одеянии. Она вскрикнула, и притворный Архиепископ бросился к ней.

– Что здесь происходит? – прошипела я, но ответа не получила.

Притворный Архиепископ и женщина в белом стали обходить друг друга по кругу, обмениваясь чувственными взглядами. Она провела ладонью по его щеке, а он заключил ее в объятия.

Судьба со зловещей улыбкой наблюдала за ними. Толпа зароптала, переводя взгляды с актеров на Архиепископа. Рид остановился, уже не пытаясь пробиться через толпу. Он замер на месте и прищурился, наблюдая за представлением. У меня зазвенело в ушах.

– Устоять пред красою ее он не смог, все обеты отринул и с нею возлег. – С этими словами рассказчица посмотрела на Архиепископа и подмигнула ему. Кровь отлила от моего лица – я уже не видела ничего вокруг, только ее кожу цвета слоновой кости, ее стан, излучающий силу и молодость.

Ее зловеще знакомые зеленые глаза. Они походили на изумруды.

Звон в ушах стал громче, и осмысленность оставила мой ум. Мои ноги подогнулись.

Притворный Архиепископ и женщина в белом обнялись, и толпа оскорбленно ахнула. Рассказчица хихикнула.

– Лишь позднее раскрыла она свою суть, а затем поспешила во мрак ускользнуть. Он остался один на том дьявольском ложе, клял волос лунный блеск и фарфор ее кожи…

Женщина в белом засмеялась и вывернулась из рук притворного Архиепископа. Он упал на колени, вскинув кулаки, а она убежала обратно в повозку.

Лунный блеск волос… Фарфор кожи…

Я медленно обернулась, слыша, как сердце яростно колотится в ушах, и уставилась на Архиепископа. Он сжимал мою руку так сильно, что было больно.

– Луиза, послушай…

Я отшатнулась от него, прорычав:

– Не прикасайтесь ко мне.

Рассказчица заговорила громче:

– Обо всем позабыть он стремился с тех пор, но еще не свершился Судьбы приговор.

Актриса в белом снова вышла, но теперь живот ее заметно выдавался вперед – она была беременна.