Змей и голубка

Увидев, что я под пеной, он расслабился – настолько, насколько вообще способен был расслабиться мой до крайности чопорный супруг.

Он осторожно подошел поближе и облокотился на опустевший дверной косяк. Я не обращала на него внимания и мылила ладонь. Некоторое время мы молчали, пока я растирала волосы.

– Откуда у тебя эти шрамы? – спросил он.

Я продолжала мылить голову. В сравнении со шрамами Коко мои, конечно, ерунда, но все же у меня их было прилично. Что поделаешь, жизнь на улицах чревата последствиями.

– Которые?

– Все.

Я рискнула бросить на мужа взгляд, и сердце подскочило в груди – я поняла, что смотрит он мне на горло.

Чтобы отвлечь его внимание, я указала на длинную зазубренную полосу на плече.

– Вот тут я как-то напоролась на ножик. – Затем подняла локоть и показала ему еще несколько шрамов. – А вот тут с колючей проволокой не поладила. – Потом коснулась кожи ниже ключицы. – И еще один ножик. Больно порезал, скотина.

Муженек не обратил внимания на грубое выражение и просто непроницаемым взглядом смотрел на меня.

– Кто это сделал?

– Андре. – Я окунула волосы в воду и улыбнулась, заметив, как он отвел взгляд.

Смыв мыло, я обняла ноги и положила подбородок на колени. – Ухитрился, когда я еще только недавно приехала в город.

Он тяжело вздохнул, будто от внезапной усталости.

– Прости, что мы их не нашли.

– Ничего, еще найдете.

– Да? Почему?

– Они глуповатые ребята. С них станется заявиться сюда завтра утром с вопросом о том, зачем вы их искали.

Мой супруг фыркнул и потер шею, отчего на руке у него заиграл мускул. После допроса он ходил с закатанными рукавами, и теперь я просто не смогла удержаться и пробежалась взглядом вдоль его руки к кисти, к мозолистым пальцам, к тонким рыжим волоскам на коже.

Он кашлянул и быстро опустил руку.

– Мне нужно идти. Скоро мы будем допрашивать мадам Лабелль. А потом еще вора из дома Трамбле. Бастьена Сен-Пьера.

Мое сердце замерло, и я дернулась вперед, разбрызгивая повсюду пузырьки и воду.

– Баса?

Он кивнул и прищурился.

– Но… он же сбежал!

– Мы его нашли. Ошивался у черного входа в театр Солей-и-Лун. – Муженек так и источал недовольство. – Что уж там, рано или поздно его все равно поймали бы констебли. Он убил одного из стражников Трамбле."

"Чтоб тебя.

Я села обратно, чувствуя, как от волнения становится тесно в груди, и попыталась дышать ровнее.

– Что с ним будет?

Муженек удивленно нахмурился.

– Его повесят.

Твою мать.

Черт, черт, черт.

Ну разумеется, Баса арестовали. Разумеется, он прикончил стражника, а не просто вырубил. Зачем этот кретин вообще заявился в театр? Он же знал, что его ищут. Точно знал. Почему не сбежал? Почему не уплыл за море? Почему не поступил… как поступал всегда?

Вода была теплая, но у меня по коже все равно побежали мурашки.