(Не) мой папа

Молюсь всем богам, чтобы эта дрянь уже включила телефон. Просыпайся, кобыла! Почти полдень! Пора похмеляться и выкладывать фотографии в сеть, чтобы все знали, как ты вчера весело погуляла, как ты умеешь отклячивать задницу и делать губы уточкой. Давай же!"

"Когда пробиваются гудки, у меня сердце делает кульбит в груди. Хоть в чем-то повезло! Кладу мобильник на стол, между мной и Бойковым.

Эта сука не торопится отвечать. То ли не слышит, то ли специально тянет время, я не знаю. Психую, когда звонок обрывается, и неживой голос произносит «абонент не отвечает. Попробуйте перезвонить позже». Снова набираю. И результат тот же.

Геннадий Александрович сидит, сложив руки на груди, и исподлобья наблюдает за моими невменяемыми судорогами, и даже в простом молчании сквозит сарказм.

Когда я набираю Таньку в десятый раз, она все-таки отвечает.

— Ты достал меня, — голос сонный, смятый, недовольный, — я еще сплю.

— Уже поддень.

— И что? Я легла поздно. Чтобы ты знал…

— Ты сына забрала? — перебиваю ее на середине фразы.

Давай же «любимая», не подведи, покажи на что ты способна. Умоляю мысленно, даже пальцы наудачу скрестил.

И она не подводит:

— Нет, конечно, — зевает в трубку, — я вообще-то няньке целые сутки оплатила. Пусть сидит там.

— Скажи, где он, и я заберу его прямо сейчас.

— Перебьешься.

— Ты понимаешь, что скинула его на сутки какой-то незнакомой тетке, которую он видит первый раз в жизни?

— И что? Потерпит. Пожрать она ему даст, сопли подотрет, мультики в конце концов включит.

Тесть садится ровнее. Опирается локтями на стол и гипнотизирует взглядом экран телефона.

— Ты хоть знаешь, что это за няня?

— Ой, да уймись ты! Обычная нянька. Я отзывы на барахолке почитала. Леной зовут.

Отзывы она почитала…Леной зовут…

— Тань, просто скажи мне, где он, — прошу сквозь зубы, еле держусь, чтобы не начать материться в голос, — ты понимаешь, что он маленький? А ты его просто взяла и скинула постороннему человеку. Ты ему так всю психику сорвешь… изуродуешь.

— Орлов! Ты уже затрахал меня со своим сыном! Возишься с ним. Сережа то, Сережа сё.

— Конечно, вожусь! Он же ребенок.

— Он же ребёнок, — передразнивает она, — ничего с ним не станет. Не сахарный. Подумаешь — поорет, зато поссыт поменьше. И спать крепче будет.

Закрыв глаза, медленно считаю до пяти.

— Если не хочешь мне говорить, где он, то иди и сама забери его! Немедленно!

— Конечно же! Конечно! — с издевкой тянет она. — Сейчас я вскочу по твоему требованию и побегу. Вот прям волосы назад. Не фиг. Пусть сидит у этой Клары.

— Ты же сказала, что ее Лена зовут.

— Да какая разница?! Лена, Света, Зоя Степановна. Хватит мне всякой фигней с утра пораньше мозги выносить!

— Это не фигня, Таня! Это ребенок.