Змиулана: красавица или чудовище?

— Не хочешь покататься на моем «Ягуаре».

— Мечтаю об этом, — кокетливо протянула дама, с непревзойденной легкостью уловив непрозрачный намек. — Я очень люблю «кататься», особенно на «ягуарах».

Садясь в машину, блондинка пошатнулась и едва не упала. «Зря я накормил ее до отвала, — рассудил Дмитрий. — Если ее желудок не выдержит, мне придется менять машину. Хуже запаха рвоты могут быть только маниакальные наклонности Даны. Ну почему женщины не могут просто наслаждаться половым актом как таковым? Зачем выдумывать что-то новое, усложнять, выдвигать нелепые требования? Природа давно все решила за нас.

Мы так стремимся поставить себя выше животных, возвыситься над инстинктами… что-то я не припомню ни одной знакомой крольчихи, которая бы после утех попросила партнера купить ей новую шубку. Или машину. Или обручальное колечко. И если бы кролик во время самого процесса только попытался ударить ее плеткой, или другим образом подхлестнуть естественное желание,  — она бы первой надрала тому уши. Да так, что навсегда бы отбила длинноухому желание изгаляться!»

Рассуждая подобным образом, Селиванов вывернул руль и остановился на набережной.

— Как здесь живописно, — выдала блондинка, выпрыгивая из машины. На подкашивающихся ногах она направилась к воде. — Мне так хочется сделать это на песке, под шум волн и крики чаек! Иди сюда… — она поманила Дмитрия пальцем.

Селиванова не порадовала перспектива валяться на холодном, прилипающем к телу песке, а беспокойное, наполненное душераздирающей тоской пение чаек и вовсе отбивало желание обладать женщиной. В то же время он понимал, что отказав выполнить предъявленные блондинкой требования, он в корне убьет пробудившееся в ней чувства.

  Нехотя Дмитрий открыл багажник «Ягуара», извлек из него припасенный на всякий случай плед и расстелил его на берегу.

— Добро пожаловать на наш скромный плот удовольствия, островок нирваны, затерянный в глухом лесу людских страстей, — проговорил Селиванов.

— Ты так красиво говоришь… — ответила блондинка, запрыгивая на плед.

— Есть кое-что, что я делаю еще лучше, — фыркнул Дмитрий.

— Сгораю от нетерпения, — призналась блондинка, приглашающе распахивая объятия.

Селиванов не стал раздеваться, прекрасно осознавая, что костюм затем придется выбросить, но отчего-то ему совершенно не хотелось, чтобы потное тело разгоряченной женщины прикасалось к его обнаженной коже.

Блондинка не была против подобного расклада. Она привыкла довольствоваться малым, легко принимая любые условия своих многочисленных любовников. К тому же, ее пугала мысль о том, что этот великолепный мужчина может найти ее обнаженную внешность далекой от идеала — последствия пристрастия к алкоголю и обильной пище сказывались на фигуре не лучшим образом.