Змиулана: красавица или чудовище?

Дмитрию пришлось сделать несколько инъекций, прежде чем он успокоился.

— Думайте, что хотите, — заявил Александр врачам, — но такая реакция на правду рождает во мне уверенность в том, что Дмитрий не смириться со своей участью. Он перевернет весь мир, но обязательно исправит ситуацию в свою пользу.

Слова Тихомирова оказались пророческими: больше агрессии и других признаков недовольства Дмитрий не проявлял. Он прекрасно перенес операцию и без роптания отправился на реабилитацию. Его первоочередной задачей стало обучение умению справляться с инвалидной коляской и приобретение максимально возможной независимости, применимой к новым обстоятельствам.

Не желая признавать себя побежденным, Дмитрий продолжал вести активный образ жизни. Он выбрал для себя современнейшую коляску с рычажным приводом, позволявшую ему передвигаться на большие расстояния, переезжать через препятствия, подниматься по лестницам и самостоятельно попадать в высоко расположенные места без посторонней помощи. Селиванов оборудовал свой новый «Ягуар» ручным управлением, а также внес множество конструктивных изменений в особняке для облегчения самообслуживания. Он научился контролировать процессы опорожнения мочевого пузыря и кишечника. Единственное, что ему так и не удалось, так это восстановить свою репродуктивную систему. Не один десяток врачей осматривал его, но от всех Селиванов слышал один и тот же неутешительный диагноз: полноценным мужчиной он не станет никогда. Самое же ужасное заключалось в том, что один из докторов, осматривавших его, «слил» эту информацию в желтую прессу, и теперь все подробности его здоровья стали общественным достоянием.

Дмитрий вернулся и к работе, но каждый раз, заключая новую выгодную сделку, ловил на себе полные презрения взгляды со стороны. Партнеры и уж тем более конкуренты теперь могли вволю потешаться над ним. Безусловно, они делали это за глаза, но Дмитрию от этого не становилось легче.  Напрасно убеждал его Александр в том, что все смешки и ухмылки только видятся ему. Дмитрий каждой клеточкой своего тела ощущал волны пренебрежения, исходящие от окружающих и грозившие потопить его самообладание.

Дана, проявив сострадание, а скорее всего страх оказаться не удел, продолжала числиться невестой Селиванова и все еще собиралась за него замуж.

Вот только слишком часто она теперь посещала вечеринки без сопровождения жениха, что не могло не выводить из себя Дмитрия.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Селиванова, стал очередной банкет, устроенный одним из его компаньонов. На протяжении всего торжества Дмитрий прикладывал неимоверное усилие, силясь не выйти из себя — над ним смеялись, в него тыкали пальцами.