Золотая дева

Повторял тупо, что убивать ему Юлю смысла никакого не было, у них полная взаимность была, они жениться собирались, когда школу окончат, он ничего не понимает и сам ужасно страдает. А нож машинально поднял… Я, конечно, обалдела конкретно. Опять всю ночь думала, уснуть не могла. Ну, и к утру решила: надо мне в милицию ехать. Рассказать им все как на духу. Наврала Володину, что должна поезд встретить, и отправилась. А менты, прикинь, возбудились. Особенно как я сказала, что вены у той девчонки были перерезаны точно так же, как у Насти, – наискось, от внешней стороны ладони до внутренней части локтя.

Вот и помчались сюда Костика трясти. Но не успели. Видать, пронюхал тот, что про него все известно. Может, на камеру заснялось, как я в кабинете у хозяина досье читала, а он увидел. Или я фотку девицы его как-то неправильно на место вернула, не так, как он сам клал. А может, ему кто-то из моих кавалеров – которые его одноклассники бывшие – позвонил. Рассказал, что про него и про любовь его умершую какая-то девица в Сети расспрашивала, а как вызнала все – исчезла. Вот Костян и решил сам со всем порвать. Не вынес мук совести. И так сколько лет в себе копил… Правильно, я считаю, сделал. Лучше уж с собой покончить, чем суд да по убойной статье в тюрьму идти… Хотя мне его жаль даже. Хороший он был мужик, не то что Санек. И к бабам у него отношение такое было… галантное. Кто ж подумать мог, что он на самом деле такой ненормальный?!

* * *Евгения Юрьевна Позднякова не сдавалась. Перебросила на подчиненных все текущие дела, а сама продолжала разгадывать ребус под названием «Маша Долинина».

Вот уж действительно: девушка-загадка!"

"Родители обеспеченные. Не сравнить, конечно, с Кривцовыми, но все-таки владеют частной школой. И не какой-нибудь захудалой – у них и аккредитация есть, и учеников больше сотни, и располагаются в особняке на Пречистенке. Запросто могли бы пристроить единственную дочку хоть в МГУ, хоть в МГИМО. Однако Маша отправляется учиться в педагогический институт. И даже не на престижный факультет иностранных языков, а всего лишь на дошкольное воспитание.

И в институте тоже ведет себя чуднó. Учится блестяще, легко попадает в аспирантуру, и научную руководительницу сумела очаровать настолько, что та позволяет ей работать по индивидуальному плану (или, говоря проще, безбожно прогуливать). При этом с другими аспирантами почти не общается. Дает тем понять, что выше их. И совершенно уверена: вскорости разбогатеет настолько, что станет путешествовать первым классом. С чего бы такое самомнение?..

А может быть, все совсем просто? Долинина самонадеянно решила: мол, я заслуживаю большего. Да еще и образование педагогическое – в няни охотно возьмут.