Золотая дева

Пути к отступлению охранял Володин. Оставалось лишь с достоинством ступить на трап. И ахнуть, увидев всю эту роскошь: отделанную красным деревом палубу и бортовые панели, тиковый настил кокпита, изысканный беж диванов в салоне…

– Добро пожаловать на борт, дорогая Мария Николаевна, – тепло улыбнулся ей большой человек. И лукаво поинтересовался: – Ну, как? Впечатляет?

Маша не стала играть в пресыщенную светскую даму. Восхищенно откликнулась:

– Блеск!

Макар Миронович гордо сообщил:

– Водоизмещение одиннадцать тонн, максимальная скорость – пятьдесят восемь километров в час… Но можно и до шестидесяти пяти разогнать. Хотите?

– Спасибо, нет, – улыбнулась Мария.

– Тогда план такой: дойдем до водохранилища. Встанем на якорь. А дальше – шампанское. Устрицы. И… – он крепко сжал ее локоть, – все, что прекрасная дама пожелает…

«Блин, – пронеслось в голове у Маши, – а ведь тут, на яхте, мне от тебя отбиться будет совсем непросто…»

Но катер уже скользил вдоль темных, без единого огонька, берегов, пристань растаяла в тумане. На палубе было холодно, неприютно. Ледяной ветер забирался под куртку, пронизывал до костей. Девушка взглянула на часы: три сорок пять. Лиза уже, наверно, проснулась и очень расстроилась, не застав рядом любимой старшей подруги. Впрочем, что сейчас думать о девчонке? Той уж точно ничего не грозит. А вот ее няне странная поездка на яхте нравилась все меньше и меньше. Особенно когда заплыли в черную гладь водохранилища и бросили якорь. Странное место для романтического свидания.

А главное, хоть и краски кругом серые, с Машей вдруг начало происходить необычное. Ее стал преследовать желтый цвет. То показалось, что солнце выглянуло (хотя небо безнадежно затянуто тучами). То на губах словно бы песок заскрипел – тропический, ярко-лимонный… Что происходит? Она что, внезапно научилась чувствовать – так же, как умела ее подопечная? Однако по Лизиной классификации желтый – цвет смерти. Но что может случиться страшного здесь, на яхте, – кроме, конечно, того, что хозяин начнет ее домогаться?..

…А Макар Миронович совсем не излучает опасности и ведет себя со скромным обаянием очень богатого и уверенного в себе человека.

Провел Марию в салон. Усадил на диван. Извлек из холодильника шампанское, на закуску вместо обещанных устриц выложил шоколадку. Сел рядом, разлил вино по бокалам… Ну, это олигарх пожадничал. Шампусик-то – ерундовый, российский. Разве таким соблазняют?.."

"– За что пьем? – она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно беззаботнее.

Однако вместо подобающего ситуации тоста: «За прекрасных дам!», Кривцов отставил свой бокал. И спокойно произнес:

– Я все знаю, Маша.

И она почувствовала, как обрывается сердце, а тело наполняет приятная легкость.