Золотая дева

Жених-то хоть и благородный, и терпеливый, но тоже устал от ее постоянного недовольства и капризов. Да и в глубине души, видно, сам жалел, что не дал в такой ситуации деньжат на аборт, как все ровесники бы сделали, а жениться собрался…

Еще и Макар подливал масла в огонь. В начале июля, как ни в чем не бывало, прислал ей открытку. Написал, что собирается в Сочи, просил встретиться… Лена не удержалась – пошла. Снова сидела в ресторане. Слушала комплименты. И как Макар подбивает бросить Сочи и жениха да отправиться вместе с ним в столицу.

И снова не согласилась. Потому что от ребенка теперь уж точно не избавишься – тот пинаться стал, и животик видно ощутимо. Макар и сам не понимает, каково это будет, когда она в его квартире чужого младенца станет нянчить…

– Макарушка, да я бы рада! Честно! И, если б сволочью, без единого принципа была, поехала б, не раздумывая. Но не могу. Понимаешь, не могу. Ты ко мне по-человечески, а я тебе – такую подлость…

– Но хотя бы видеться мы сможем? – тоскливо уточнил Макар.

– Да, – твердо ответила девушка. – Да. В любое время. До тех пор, пока ты захочешь меня видеть.

И заметила, что в его глазах промелькнуло торжество. Вот странный! Подумаешь, подарок большой: чужая, да еще и беременная, жена разрешила себя навещать!

…Свадьбы в июле, как они с Мишей хотели, сыграть не успели.

Его включили в основной состав сборной края, и нельзя было подводить команду. Летом ведь сплошные соревнования и сборы. К тому же за границей можно вещичек симпатичных накупить, в том числе и будущему ребенку.

Вот Миша и уехал. А Лена ждала. Ела правильную еду. И все больше злилась.

А в сентябре попала в больницу.

Из-за ерунды какой-то – подумаешь, давление немного повышено да ноги отекают. Но врачи настояли. И Мишка, который наконец вернулся из своих разъездов, тоже уговаривал ее не рисковать.

Вот и получилось, что в бархатный сезон, самое любимое время, она оказалась запертой в неуютной, на шесть человек, палате. Гулять не пускали, кормили скверно, да еще и каждый день мучили капельницами да уколами. А совсем близко (когда машин мало, даже слышно) шумело море. И кто-то другой плавал в самой теплой сентябрьской воде. Целовался с любимым человеком на вечернем пляже. Брел, обнявшись, по влажному песку…"

"Лена строго наказала матери, чтоб та все письма или телеграммы, если будут, немедленно доставляла ей. Однако от Макара больше весточек не приходило – успокоился, наверно. Забыл. И она скучала теперь по нему куда больше, чем по Мишке. Жених-то – вот он, рядом. И постоянно в делах – пытается работу найти, комнату снять, чтоб недорого… Да и зудением своим измучил: все заставляет ее, чтоб лежала и от капельниц не бегала, – не понимает, что ей уже все вены искололи, живого места нет!..