Золотая дева

Рявкнула (все-таки удалось сладкоголосому Нурлану ее допечь):

– Передай Макару: пусть этой бумажкой свою задницу подотрет.

– А вы хорошо подумали, Елена Анатольевна? – тоном заботливого доктора поинтересовался адвокат.

– Это вы, по-моему, оба подумали плохо, – покачала она головой. – Я вам кто – овца безответная? Девочка-моделька безмозглая?.. Домами – так и быть, пусть подавится. Но бизнес свой я не отдам. И Лизу тоже. Так хозяину и передай.

– Что ж, воля ваша, – не стал уговаривать ее Нурлан.

А Лена, выставив адвоката вон, тут же открыла записную книгу мобильника.

Ей, похоже, тоже нужен юрист. И очень срочно.

* * *Маша хорошо помнила, как горевала в детстве, если мама уезжала на конференцию или очередной учительский конкурс. Как пусто сразу становилось в квартире. Не голодали, конечно, и порядок поддерживали. Папа готовил, и очень неплохо. Маша всегда заказывала у него на ужин жареную картошку или яичницу с салом – у мамы их не допросишься, та считала, что это очень вредно. Ну а сама она следила, чтобы пыль нигде не скапливалась и чтоб мусорное ведро не переполнялось. Стирали одежду в машинке.

А если глажка – у них с папой бригадный подряд был. Мария прекрасно справлялась с рубашками и своими кофточками, ну а отец был непревзойденным специалистом по брюкам. Вот и гладили всегда вдвоем.

Но хоть и сытно, и чисто – а когда мамы не было, дом словно бы замирал. Какая-то изюминка пропадала. И даже запах другой становился – будто в гостинице, говорил папа.

А в доме Кривцовых что была хозяйка, что не стало ее – ничего не изменилось. По утрам по-прежнему пахнет кофе, и на детской площадке, как и раньше, звенит Лизин смех, и Кася со своими швабрами-тряпками носится, и садовник каждый день приносит свежие цветы, расставляет по дому.

Только в белом кабинете, там, где Елена Анатольевна любила сидеть над своими бумагами возле камина, букеты менять перестали. Уже который день одни и те же розы все больше склоняют головки…

Неужели вот так же, тихо и незаметно, умрет и семья Кривцовых?..

Елена смиренно примет свою участь и уйдет?"

"Маша от нее подобного никак не ожидала. Хотя и успела понять: мужа Кривцова давно не любит (да и любила ли когда-нибудь?) и дочка ей тоже неинтересна.

Да и традиционных женских склонностей – ах, мой дом, тут переставить, здесь обои поменять или просто навести уют – у нее нет. Сидит себе у камина, над договорами хмурится… Но неужели же она просто выстроит себе новый дом и новый камин? И даже не попробует побороться – не за особняк, хотя бы за дочку?! А то, что Лиза маминому уходу вроде бы даже радуется, это ведь ерунда, конечно. Что она, пятилетняя девчонка, понимает?! Сегодня у нее одно на уме, завтра другое.