Золотой ключик для Насти. Книга вторая

Ни часа, ни секунды… Мой огненный упрямец, моё чудовище, мой принц…

Он поймал ладошку, прижал к колючей щеке.

— Знаешь, — выдохнул Эрик. — Ты тоже порой бываешь совершенно невыносима…"

"— Я? — тоже выдохнула, только удивлённо. И тут же осеклась.

Стоп. Я не говорила, что принц невыносим. Вернее… вслух не говорила.

Отдёрнула руку и попыталась отстраниться. Отстраниться не дали, а взгляд пылающих глаз стал странным, как будто хитрым.

Кольцо! Он снял кольцо! Неужели мой ментальный блок…

— Какой такой блок? — щурясь протянул Эрик.

Чёрт! Он что же? Все мои мысли слышит? О нет!

— О да… — не без злорадства протянуло высочество.

Я дёрнулась в искреннем намерении вырваться из объятий вероломного негодяя, но вместо этого оказалась распластана на постели. Эрик прижал, лишив даже крошечной возможности сбежать.

— Значит, ты меня всё-таки любишь? — хрипло спросил красноволосый.

— Нет! — выпалила я. Я… я обижена, я рассержена, и… не желаю признаваться первой! Я не буду бегать за Эриком. Никогда!

— Любишь… — губы огненного наследника растянулись в хитрющей улыбке. А потом этот бессовестный мужчина спросил: — А ты сейчас в сознании?

Чёрт! Да сколько можно!

— Эрик…

Закончить мне не позволили…

Он целовал страстно, требовательно и вместе с тем невероятно нежно. Я даже помыслить о сопротивлении не могла — отвечала на поцелуй со всей искренностью. Голова кружилась, тело изнывало от охватившего жара, сердце билось часто и сильно, душа трепетала.

Не прерывая поцелуя, Эрик принялся стягивать платье, а я… по-прежнему не могла, не хотела сопротивляться. Я наслаждалась его губами и прикосновениями, которые становились всё менее целомудренными — а других уже не хотелось. Я выгибалась навстречу его ласкам, и уже не могла сдерживать стонов.

Когда с платьем было покончено, и на мне осталось только нижнее бельё местного покроя, Эрик отстранился. Сердце кольнул испуг — боже, я в панталонах! Что может быть ужаснее панталон? Но у Эрика было совсем иное мнение… Он стягивал этот элемент наряда медленно, с невероятным азартом, не забывая покрывать поцелуями каждый миллиметр освобождённой кожи.

Маечку тоже снимал долго — развязывал ленточки-бретельки зубами, попутно целовал плечи и шею. Его руки по-прежнему обжигали, они давно перешли все грани приличий. Я стонала и выгибалась, пыталась прервать невероятную, бесконечно сладостную пытку, но не могла. Эрик не желал отпускать, он упивался этими стонами.

Когда маечка, а вслед за ней и чулки, улетели во тьму спальни, огненный принц всё-таки поддался. Я оказалась сверху, прижалась губами к его губам. Кожей чувствовала невероятный жар мощного тела, и таяла, таяла, таяла… Доминировать пришлось недолго, капитуляция была безоговорочной и невероятно желанной.