Золотой ключик для Насти. Книга вторая

Её величество подарила полную грусти улыбку, сказала тихо:

— Настя, не бойся. Это действительно я.

А через полчаса моя причёска стала неубиваемой. Эдиза применила какую-то сверх хитроумную магию, которая позволяет волосам выдержать всё, кроме экстремального купания. Я осыпала королеву восторгами, но тут выяснилось, что Эдиза не просто так пришла, её Эрик попросил. Заботливый, блин!

— А как быть со шнуровкой? — в голосе, против воли, прозвучала неприязнь. Всё из-за Эрика. Всё из-за него! — Тоже какая-нибудь магия?

Эдиза чувствовала себя не слишком удобно, но всё-таки не выдержала, расцвела какой-то ну очень странной улыбкой.

— Со шнуровкой тебе будет помогать Эрик, — выдержав паузу, призналась она. Улыбка стала шире не бывает.

Я надолго утратила дар речи, потом догадалась:

— Шутите?

Эдиза не ответила.

«Ну правильно, зачем отвечать на риторические вопросы?» — мысленно рассудила я.

И вот Эрик сидит напротив, а слова королевы беспрестанно крутятся в голове и шуткой уже не кажутся. Особенно, если принять во внимание пристальный взгляд кроваво-каштановых глаз и едва заметную ухмылку. Впрочем, мысль о том, что могла остаться во дворце тоже не радует — там, как выяснилось, всего два механических замка. В путешествии шансов на побег больше. Правда, думать о нём всерьёз рано — магический резерв пуст и восстановится только через неделю…

Когда городской пейзаж сменился однообразными полями, пришлось отлепиться от окна и взглянуть на Эрика. Я бы этого не сделала, но притворяться, будто по ту сторону стекла происходит нечто безумно интересное, уже невозможно.

Принц по-прежнему ухмылялся, по-прежнему буравил взглядом. Вернее, не буравил, а раздевал. Во дворце Эрик вёл себя совсем иначе, но даже тогда пугал. А теперь… теперь по телу прокатилась волна паники, душа сжалась в горошину, к глазам подступили слёзы.

Эрик заметил. Спросил, изогнув бровь:

— Чего ты боишься?

Только не говори, что ты не знаешь!

В Ремвиде всё было проще. Маги никогда, ни при каких обстоятельствах, не распускали руки. Для них любовь — запретный плод, табу, нарушение которого карается смертью. В Фаргосе всё иначе. В Фаргосе маги не боятся… любить. Я заметила это сразу, но расспросить было некого.

— Ну?

Эрик всё ещё ждал ответа, я молчала.

После похищения я решила стать хорошей, послушной девочкой, чтобы войти в доверие к Эрику, усыпить бдительность и сбежать. В мыслях это было проще простого, а на деле…

— Я боюсь Вас, Эрик.

В ту же секунду красноволосый оказался рядом, на моём диванчике. Рука легла на талию, обожгла даже через плотный корсаж.

— Сильно боишься? — шепнул на ушко.

Чёрт! Зачем я призналась? Нельзя показывать свой страх перед хищниками! Чёрт, да ни перед кем нельзя!

— Сильно, — выдохнула я. Отпираться уже без толку.