Звенящая весенняя капель

— Бабка лютая. Если бы я писала детективы, то про нее бы точно книжку написала, ну а что, прикинь, главная героиня прикована к инвалидному креслу, сидит перед окном и глядя на улицу разгадывает преступления просто потому, что у нее отличные аналитические способности, развитая логика и она как облупленных знает всех тех, кто проходит под ее окнами.

— Ага. — Поддержал я фантазию подруги. — Причем преступления не только случившиеся, но и такие, которые только планируются, вот идет Иванов с работы, сегодня он шаркает ногами сильнее, чем обычно, зубы и кулаки сжаты, значит в бухгалтерии завода он краем уха услышал сплетню о том, что его супруга спит со скотником Михалычем и теперь, стащив с работы киянку идет домой, чтобы покарать супругу за обиду. Старушка звонит в полицию, и она приезжает ровно в тот момент, когда Иванов замахивается на жену шанцевым инструментом.

— Почему шанцевым? — Удивилась Варька. — Он же киянку с работы спер.

— Да черт его знает. — Пожал я плечами. — Я если честно не знаю, ни что такое киянка, ни что такое шанцевый инструмент и почему он так называется.

— Балбес. — Хмыкнула Варвара. — Но про бабку ты прав, лютая старушенция. Интересно, что нашу Риммку с ней связало?

— Канон. — Пожал я плечами. — Она ж воплощение красной шапочки, вот и возит пирожки бабушке, через темный лес, а что бабушка не ее, так плевать, условия соблюдены и ладно.

— Ну нет. — Нахмурилась Варька. — Это ты ее плохо знаешь, Римма что-то против воли делать не станет, если ездит она к старухе, да еще и столько времени, значит нравится ей это.

Машина тормознула перед входом в клуб, и я уже собрался вылезать.

— Погоди. — Остановила меня Варька и зачем-то полезла в телефон. — Вот! Киянка, это деревянный молоток. А шанцевый инструмент — это лопата, шанцевый, потому что предназначен для рытья окопов. Шанец, это устаревшее название окопа.

— Да тьфу на тебя! — Шутливо рассердился я, после чего потрепал ее по волосам и направился к себе в кабинет.

Все же с Варькой мне было очень комфортно, она была какая-то своя, родная, и я ничуть не жалел, что наши с ней отношения не ушли дальше поцелуев, потому что вот с теми же Марьей или Василисой, существовало некое напряжение, я их рассматривал не как подруг, они были чем то большим для меня, а Варька, своя девчонка, пусть я ее и ревновал порой к другим мужчинам, но все это не то.

Я привычно кивнул соловьевичу, что дежурил перед дверью на лестницу и провел ладонью, с зажатым в ней брелоком разрыв травы, над магнитным замком.

— Дим! — Окликнули меня сзади и обернувшись, я увидел спешащую ко мне Ирину Кикимору.

— И снова привет. — Подмигнул я девушке. — Что-то хотела?

— Уточнить. — Она взяла меня под локоток и отвела чуть в сторону от охранника.