Звезда+1

Вот это непонятно откуда взявшееся желание облизать его рот, пощупать бицепсы и узнать правда ли то, что его бесчисленные любовницы говорят его размере.

Вот. Любовницы Хейдена Гаррисона. Очень много любовниц. Тикай, Аврора.

— Извините, Хейден, — бормочу, протискиваюсь в сторону по стенке. — Пожалуй, вы правы: скользкие эти типы — лягушатники. Надо бы поскорее забрать у этого Ожье Майкла.

Почувствовав свободу от икрящегося звездного тестостерона, делаю идиотский реверанс и, сверкая пятками, уношусь к выходу.

10

Хейден

— Чего тебе нельзя делать в мое отсутствие? — сурово взираю на заспанное лицо Котенка.

— Оставлять Майкла одного в номере. — уныло повторяет она, не слишком старательно маскируя зевок. — И, кажется, пИсать, мне отныне тоже запрещено."

"Запретил бы из вредности, но если комиссия по правам человека об этом узнает, пресса меня четвертует. Уже представляю заголовки «Действующий чемпион мирового авторалли запрещает няне сына мочиться». Мой агент будет в ярости.

— Не передергивай, Котенок. Тебе даже гадить можно. Главное, чтобы не дальше десяти футов от моего сына и не в тапки.

Сонное выражение мгновенно покидает лицо Котенка: шерсть дыбом, розовые губы приоткрыты, глаза свирепо сверкают. Адова няня. Член, надежно упакованный в брюки, начинает дергаться как перевязанный пациент в психушке, от желания задрать это махровое недоразумение, в которое она замотана, заткнуть ей рот и трахать, пока не взмолится о пощаде.

Надо быстрее выбираться из номера, пока взбесившееся либидо не взяло верх над принципами. Я и так дал маху с пальпацией ее задницы возле туалета — Котенку вообще тогда очень повезло, что она вовремя сбежала.

— Все будет в порядке, сэр. — шипит сквозь зубы. — Удачной вам охоты.

— Какая охота, милая. Стол уже накрыт.

Сапфировые глаза мечут молнии, когда я захлопываю перед носом Авроры дверь. Я даже не помню, чтобы испытывал такие смешанные чувства по отношению к кому-то: жуткое раздражение одновременно с невыносимым желанием отыметь. Первое я испытываю часто, а второе редко направлено на определенное лицо.

Я приезжаю в клуб Amber в двенадцать. Прохожу в Вип-зону, где меня ждет до отказа сервированный стол: бутылки с шампанским по четыреста евро, вазы с икрой и телки на любой вкус: рыжие, черные, тощие, силиконовые, плоские, пышные. Я не соврал Котенку — можно хоть сейчас доставать прибор и приступать к трапезе.

На душе даже как-то спокойнее становится: через час я буду долбится в одну из присутствующих и воспоминания о заднице Котенка в моей руке и ее ванильно-цветочном запахе исчезнут из головы.

Обвожу взглядом оживившуюся при виде меня разношерстную стаю, стараясь улыбнуться каждой.