Зверь. В плену его желаний

Он дышит часто и глубоко. Обнимает меня,  прижимает плотнее.

Я глажу его грудь, обрисовываю какие-то узоры, и почему-то мне кажется, что кожа не гладкая. Не знаю, будто...

— У тебя есть шрамы на теле? — срывается с губ неосознанно.

Андрей сначала замирает, я бы сказала, даже не дышит. А потом начинает хрипло смеяться.

— Да, есть, — коротко отвечает и целует в макушку.

— А откуда они? — поднимаю голову и смотрю на него. Синие глаза блестят, уголки губ приподнимаются, изображая ухмылку.

— А это так важно? — поцелуй в кончик носа. — Я сгорел, — добавляет как-то равнодушно, безэмоционально. Будто это что-то привычное, а мне становится не по себе. Аж мороз по позвоночнику пробегает.

Сгорел... Что это значит?

Я выжидающе смотрю в небесные глаза, не отвожу вопросительного взгляда.

— Какая же ты любопытная девочка, Ник, — снова издает хриплый смешок. — Ник, я был хреновым водителем. Попал в аварию, машина сгорела, а я внутри. Смотри, даже на подбородке есть шрам, — тычет пальцем чуть ниже нижней губы, — но он под щетиной. И тут, над бровью.

Это какой-то ужас. Даже представить страшно, а Андрею, кажется, всё равно.

— А сейчас ты, надеюсь, опытный водитель?

— Сомневаешься?

— Боюсь тебя потерять, — ни капли не смущаясь, произношу вслух то, что думаю, обнимая его крепче.

— Глупая, — пальцами поднимает мой подбородок вверх, заставляет смотреть в глаза. — Ник, мне сейчас нужен покой. Я устал от беготни. Устал от всего.

Глубоко выдыхает. Каждое слово шепчет хриплым голосом. Я бы сказала, еле выдавливает из себя.

— Я был настоящим мудаком, который не смог защитить родных. Опомнился я далеко не сразу. Тогда, когда было уже поздно. Я потерял единственную родную душу. Правда, сейчас всё окей, но совесть до сих пор мучает, — на последних словах его голос начинает подрагивать. Не знаю, о ком говорит Андрей, но тот человек, видимо,  очень дорог ему. — Поэтому мне сейчас абсолютно не хочется выпендриваться, как это делал в молодости. Каждый день женщин менял как перчатки. Гордился собой, чтоб меня! А сейчас вроде как поумнел, — снова смеётся, но на этот раз как-то грустно.

— А сейчас у тебя есть кто-то?

— Да! — отвечает моментально и очень грубо. — Ник, сейчас у меня есть ты. Глупые вопросы задаешь. Ты, кажется, сонная. Давай, отбой. Завтра на работу не идём. Ты же любишь шопинг? Вот я тебя побалую немножко.

Я лишь киваю. Действительно, наверное, сонная. Не понимаю, как проваливаюсь в сон, но последнее, что осталось в памяти — как Андрей шептал ласковые слова.

Просыпаюсь от звука будильника. Босса рядом нет, и от этого становится обидно. Семь утра. Куда он ушел? Почему оставил меня?

Лениво встаю с кровати и босыми ногами шлепаю к гардеробу. Достаю темную рубашку Андрея,  натягиваю на себя.