Звезда курятника

Томка, временно размещенный в крытом вольере прихворнувшей и переведенной в звериный лазарет лисицы, несколько неуверенно грыз растопырчатые куриные лапы из рациона рыжей хищницы, периодически рассматривая незнакомый ему фрагмент бройлера с интересом естествоиспытателя.

— Девочки, пойдемте, я покажу вам Соню! — нетерпеливо ерзавший на стуле хозяин зверинца вскочил на ноги, как только я поставила на блюдечко опустевшую чайную чашку.

Мы сидели на веранде с видом на рукотворное озерцо и уже успели всласть насмотреться на водоплавающих пернатых. Ирка, не успевшая дожевать второй кусок вкусного торта, посмотрела на Веню с неудовольствием и с набитым ртом прошамкала:

— Шнащала шкажы, хто эта Шоня!

— Если она змея, то мы на нее смотреть не пойдем! — поддержала я подругу.

Обиженный Венька взмахнул руками и косолапо пробежался по веранде, сделавшись похожим на утку, выскочившую из прудика за его спиной. Кряква была какая-то особенная, здоровенная, голенастая, причудливо окрашенная и горластая. Голосовые данные утки мы могли оценить, когда она подскочила к Ирке и рявкнула так, что подруга выронила недоеденный кусок торта.

— Маша, — любовно сказал Венечка, с отеческой гордостью поглядев вслед разбойной крякве. — Это особая порода декоративных уток, называется…

— Я не хочу знать, как она называется, — решительно оборвала приятеля Ирка, вставая с плетеного диванчика. — После того как эта Маша свистнула у меня тортик, я не желаю с ней знаться! Разве что она будет жареной.

Чувствительный Венечка содрогнулся.

— Ладно, пошли знакомиться с твоей Соней, — сказала я, спеша разрядить обстановку.

— Только ты ступай впереди, — пробурчала Ирка, не забывшая свою встречу с Фаней.

Гуськом, как караван аравийских верблюдов, мы протрусили через первый этаж здания, занятый обитателями вод. В подсвеченных лампочками гигантских аквариумах плавали разнообразные рыбы, включая таких, о которых я точно знала, что они вполне съедобны. Плотоядно облизнувшись на двухметрового осетра, Ирка спросила:

— Вень, а у тебя только змеи пропадают или рыбы тоже?

Акустика в помещении, большую часть которого занимал открытый бассейн с шумно плещущейся в нем черноморской афалиной, была невероятная, Иркино сопрано распалось на дюжину эхом булькающих подголосков и гулко разбилось о бетонный свод.

Веня, которому всякое упоминание о мученически погибшей змее причиняло явное страдание, поморщился и ничего не ответил.

— Шумно у тебя тут, однако! — заметила я, понизив голос, чтобы не дать разгуляться эху.

— Это разве шумно? — Венечка обрадовался возможности сменить тему.