Звезда курятника

Моржик поскреб подбородок, а я запустила ногти себе в волосы и заработала кистью руки, как взбивалкой для крема. Через десять секунд моя прическа пришла в ужасное состояние, но это возымело должный результат: граждане, следующие по тропе мимо гроба, стали на меня засматриваться.

— Зудит — сил нет! — доверительно сообщила я первой же притормозившей даме.

Она отодвинулась и посмотрела на меня с некоторым испугом.

— У вас спирту не найдется? — спросила я.

— Ты че, девка? Поминки только после похорон! — с видом знатока произнесла какая-то старушка.

— Мне для дезинфекции. — Я покачала растрепанной головой и поскребла ногтями по обтянутым джинсами бедру. — Боюсь, заразилась от покойника!

В веренице прощающихся образовался разрыв.

— Он ведь от инфекции помер, — продолжала я, закрепляя успех. — От этой… Как ее?

С этим вопросом я обернулась к Моржику.

— От язвы! — с готовностью подсказал он, чешась, как шелудивая дворняга. — Сибирской!

— Восточносибирской! — зачем-то уточнила сомнительный диагноз Ирка, тоже начиная яростно скрести ногтями по бокам.

Народ дрогнул и через несколько секунд обратился вспять. Те, кто уже успел попрощаться со скончавшимся от мифической восточносибирской заразы Андрюхой, вымелись во двор, остальные водоворотом крутились в фойе, больше не заплывая в наш коридор.

— А что случилось? — изумился Колян, возвращения которого мы не заметили. — Где все?

И он оглянулся на лежащего в гробу Андрюху, как будто тот был организатором неудавшейся вечеринки. Андрюха, ясное дело, ничего не ответил, и Ирка с Моржиком— тоже. Войдя во вкус, они в четыре руки перекрестно чесали друг друга, как две безобразно завшивевшие обезьяны.

— Не обращай на них внимания, бежим к «Городу»! — Я потянула мужа к выходу — загробному, то есть расположенному за гробом.

— И я с вами! — спохватилась всхлипывающая Татьяна.

Втроем, оставив Ирку и Моржика самозабвенно чухать друг друга, а остальных участников печального мероприятия — изумленно созерцать эту, прямо скажем, нерядовую сцену, мы дворами напрямик перебежали к супермаркету, где нам открылось еще более любопытное зрелище.

На стоянке супермаркета криво, как-то боком, очень неловко, стоял спецтранспорт муниципальной службы ритуальных услуг. К его желтым с широкой черной полосой бортам жались смущенные и растерянные люди в трауре и полутрауре. С полдюжины разномастных легковушек, явно входящих в траурный кортеж, были бессистемно припаркованы поблизости, и из их окошек выглядывали мужские и женские лица, на которых с покрасневшими заплаканными глазами диссонировали приоткрытые в детском изумлении рты. Машины, эскортирующие катафалк, мешали прочим транспортным средствам подъехать к супермаркету, равно как и отъехать от него.