Звезда курятника

Очень хорошо, мне никто не помешает!

В три приема расправившись с остывшей сосиской, я сняла крышечку с верхнего контейнера, открыла тумбу с вязанкой ключей, нашла «номер три» и аккуратно вдавила длинный ключ в замазку. Получилось очень хорошо, Лазарчук меня не обманул, слепочек вышел — просто загляденье!

Вдохновленная первым успехом, я закрыла контейнер с отпечатком правой стороны ключа и положила его в свою сумку, после чего откупорила вторую плошку и снова сунулась в тумбу. Отпечатала на замазке левую сторону ключа и не успела полюбоваться делом своих рук, как услышала голос Натальи Степановы:

— Леночка, где вы?

Я испуганно подскочила, стукнувшись макушкой о крышку стола, и спешно прикрыла дверцу тумбы-ключницы.

В просвет между нижним краем стола и полом мне были видны приближающиеся ноги в лодочках сорокового размера. Туфли замерли так близко от моего лица, что я могла рассмотреть царапины на обтянутых кожей каблуках, а потом ноги двинулись в обход стола. Я поспешно развернулась, чтобы встретить Наталью Степановну лицом к лицу.

— Что вы там делаете? — с недоумением спросила начальница, заглядывая в мое убежище.

Я сидела на корточках, держа в одной руке прозрачную плошку с замазкой, а в другой — пластиковую крышечку.

— Что я тут делаю? — повторила я, лихорадочно ища объяснения своим странным действиям. — Я тут ем!

В доказательство я потрясла перед начальственным лицом контейнером с зуботехнической начинкой.

— Но почему под столом? — с огромным изумлением спросила Наталья Степановна.

— Понимаете, я исповедую индуизм, — призналась я, закрывая плошку. — А у нас, индуистов, процесс приема пищи считается интимным, поэтому кушать на виду у других людей не принято.

Вот я и спряталась.

С этими словами я выползла из-под стола, повесила на плечо свою сумку и прощально помахала начальнице рукой с зажатым в ней контейнером.

— Индуизм, — оторопело повторила Наталья Степановна.

— Ну, я пошла, — сообщила я, отступая к двери.

— Минутку, Лена! — Начальница шагнула вслед за мной.

Пришлось остановиться и обернуться.

— А что это вы кушали? — застенчиво поинтересовалась Наталья Степановна, подслеповато щурясь на мою плошку.

 — Что это такое?

— Это зубо… «Зубы дракона, размолотые в порошок и смешанные с молоком священной синей буйволицы»! — В приливе вдохновения я придумала новое блюдо восточной кухни. — Такая специальная индуистская еда, ритуальное кушанье.

— И это вкусно? — начальница с большим сомнением смотрела на неаппетитную синюшную массу в прозрачном пластике.

Я припомнила свои ощущения от дегустации зуботехнической замазки и поморщилась.

— Честно говоря, не очень.