Звезда моя

Вместо ответа, Зара нахмурилась, а Витале сдернул с нее очки. Увидев ее лицо, он замер.

— Что с тобой случилось?! — вскрикнул он.

— Я упала… Торопилась, когда шла по питомнику саженцев, — солгала она.

— Не лги мне. Я чувствую ложь за километр, — предупредил ее Витале, мягко коснувшись ее ушиба. — Скорее похоже, что кто-то тебя ударил.

— Вовсе нет, — промямлила Зара дрожащим голосом. Ее глаза наполнились слезами. — Зачем ты приехал?

В ответ Витале молча бросил на стол газету. Это был тот самый выпуск, где намекали, что она беременна.

— Ах, это… — рассеянно пробормотала Зара. Хотя она читала колонку сплетен только утром, ей показалось, что с тех пор уже прошло сто лет.

— Я не верю, что ты упала. Я хочу знать, кто ударил тебя по лицу. Кто это сделал? — Дыхание Витале было ровным и тихим, но в его пристальном взгляде таилось бушующее пламя. — Думаю, завтра у тебя будет синяк.

От напряжения у Зары сжалось горло, и она не могла сглотнуть. Она чувствовала себя уставшей, расстроенной, почти больной.

— Это не важно.

— На тебя напали. Как это может быть не важно? — требовательно спросил Витале, прерывая ее слабые отговорки. — Кого ты пытаешься защищать?

Он попал прямо в яблочко, и Зара побледнела. Однако привычка хранить строжайшую тайну во всех семейных делах слишком глубоко въелась, и она не могла так легко изменить ей.

— Никого я не защищаю.

— Ты беременна. Кто способен поднять руку на беременную женщину? — гневно продолжал Витале. — А ведь он мог ударить тебя не по лицу, а в живот, и у тебя бы случился выкидыш. Тогда бы ты тоже его защищала?

Загнанное выражение глаз Зары стало еще более явным. Чтобы скрыться от его испепеляющего взгляда, она опустила голову:

— Я не хочу говорить об этом, Витале.

Он сжал ее руку и притянул ближе к себе:

— Я не уйду, пока ты мне не скажешь. Когда на тебя напали, наш ребенок подвергался опасности. Я не могу притворяться, что ничего не произошло.

Когда он напомнил об ответственности перед ребенком, Зара почувствовала себя ужасно виноватой. Она разрывалась между чувством долга перед семьей и перед своим ребенком. Она была так расстроена, что в какой-то момент у нее просто не было сил отстаивать честь семьи.

— Это был мой отец. Доволен?! — с вызовом воскликнула она, высвобождая руку. — Но это ничего такого не значит. Просто он злится и выходит из себя…

— Твой… отец? — Глаза Витале вспыхнули золотистыми искрами. От его сердитого голоса буквально задрожали стекла. Он распахнул дверь.

— Куда ты? — Зара в ужасе бросилась за ним и схватила за руку, чтобы остановить. — Что ты собираешься делать?

Витале взглянул на ее встревоженное лицо:

— Я прослежу, чтобы этого никогда не повторилось.