Звездная тень

И терпеть…

Я осторожно повел «дельту» вниз. Завис над болотом, вгляделся в бурую жижу. Снег молча наблюдал за моими маневрами.

Тина кишела жизнью. Она покрывала не только поверхность, уходила вниз на десятки, сотни метров, цеплялась за дно. В переплетении нитей и жгутов скользили какие-то тени. Крошечные оранжевые рачки, напуганные зависшей машиной, суетливо разбегались с поверхности, ныряли в гущу. Копошились комки бесцветных, словно из пещер выползших червей. Ползали по грязи прозрачные, студенистые твари, плоские и гибкие.

– Красиво? – иронично спросил Снег.

– Да,– признался я.

В мельтешении чужой жизни была своя красота. Неприятная, но завораживающая, из того же разряда, что паучьи хелицеры и педипальпы, щупальца медуз и фасеточные глаза насекомых.

– Зеленые это жрут,– сказал Снег.– Та жаба с удовольствием слопала бы пригоршню червей. Можешь зачерпнуть, привезешь ей гостинца.

Он захохотал. Я стал поднимать «дельту».

– Не думай, я вовсе не такой циник,– продолжил Снег.– Только все это… ему в заповеднике место. Это не для людей. Не хотят зеленые быть людьми, так другим бы не мешали… Скажешь – не прав?

Я вспомнил студенистые комки плоти.

Шевеление червей.

Здорово, наверное, было плыть тут на яхте. Ловить рыбу, купаться в прозрачной воде, смотреть на загорающую подругу…

– Прав.

– Ты мне сразу понравился,– с неожиданным теплом сказал Снег.– Правда. Извини, что заподозрил тогда…

– Брось.

– Ну, все-таки… Идут, Петр!

Отвращение в его голосе было таким, словно Снег сам только что съел пригоршню червей.

Вдоль синей полосы – со своей стороны границы – летели четыре машины. Раза в два покрупнее наших, но более неуклюжие, громоздкие.

Я уже видел их на экране, не то в документальных кадрах, не то в реконструкциях, ничем, на мой взгляд, не отличающихся от реальности.

Но теперь я смотрел не человеческим зрением.

В них было больше от живых организмов, чем от машин. Мягкие, трепещущие в движении стреловидные тела. Раздувшееся, как у пивного алкоголика, «брюхо». Отнесенные от корпуса на гибких пилонах двигатели. Бесформенный нарост – кабина. И тянущийся за каждой машиной шлейф распыляемой жидкости.

– Сеют,– коротко сказал Снег.

Было видно, как вибрируют корпуса, извергая наружу мельчайшую взвесь.

Ветер дул в сторону города – и взвесь, легко подхваченная ветром, неслась через синюю черту.

– Снег…

– Все нормально. Тьфу ты, не нормально, конечно… Но погодные условия не влияют на статус границы. Таковы условия соглашения.

Он отчаянно старался вести себя выдержанно. Как же – опытный, бывалый летчик, демонстрирующий новичку боевые будни.

– Дня два выжигать,– сказал Снег.

Взвесь все сыпалась и сыпалась… Машины зеленых даже поднялись выше – и я понял, что они нарочито пролетают мимо нас.