Звездная тень

Да что там нес Кэлос! Дари – человек!

А может быть, так оно и есть?

Это не Кэлос прожил сотни лет, и теперь старательно имитирует обычную жизнь. Это Дари создал себе иллюзорный мирок, и теперь великодушно жертвует мне одну из своих кукол…

Безумие.

Черный колодец, в который можно падать бесконечно…

Что вообще настоящее в Тени? Кто здесь живой, кто марионетка? Может быть, я валяюсь на холодных камнях под черным звездным небом, а мне прокручивают фильм, с любопытством изучая реакции? Может быть, я в плену у Геометров, сижу, прикованный к лабораторному креслу, а мудрые Наставники решают, что со мной сделать: отпустить, засунуть в концлагерь, или уничтожить?

Петр, прекрати. Я не могу опровергнуть твои допущения, но это"

"смертельный путь. Мне известны две расы, погибшие в результате утраты верыв реальность вселенной. Я сглотнул застрявший в горле комок. Сердце колотилось, норовя

выпрыгнуть из груди.

Куалькуа прав. Человеческий разум – не лучший инструмент для разбора объективности и субъективности мира.

Дари встрепенулся, отводя от меня взгляд. Я посмотрел на дом и увидел Кэлоса.

Надо же. Вояка сохранил свои регалии!

То ли его разговор с женой был содержателен, но более чем краток, то ли он совместил его с одеванием.

Его костюм, сотканный из прозрачной, сверкающей на солнце ткани, более всего походил на пленку из сплавленных вместе бриллиантов – будь такое возможным. Ослепительные искры граней вспыхивали при каждом движении. Я невольно отвел глаза.

– Второго такого костюма у меня нет. К сожалению.

– Хрустальный Альянс – не от этой формы?

– Нет, Петр. Хрусталь был символом чистоты наших помыслов.

Дари с жадным любопытством разглядывал отца. Наверное, он видел уже эту форму. Но вряд ли часто.

– Рада не выйдет, чтобы укоризненно посмотреть мне в глаза? – спросил я.

Кэлос покачал головой:

– Ты такая же игрушка Тени, как и мы. Не переживай. Тебя никто и ни в чем не обвиняет.

Он подошел к мальчику, мимолетно потрепал по голове.

– Пока, малыш. Ждите меня, хорошо?

Может быть, теперь Дари испугался результатов своей просьбы. Он глянул на меня – словно надеясь, что я откажусь от помощи.

Прости, мальчик, настоящий ты или нет, но я сейчас не готов к самопожертвованию…

– Пап, ты скоро вернешься?

– Я вернусь. Только ждите.

Как там говорил поэт… «Но никого не защитила вдали назначенная встреча, и никого не защитила любовь, зовущая вдали»…

Я тоже обещал Земле вернуться. Но что я сделаю, если возвращаться будет некуда?

– Садись, Петр.

Флаер висел в полуметре от земли. Никакого трапа у него не оказалось. Я запрыгнул на серебристое кольцо, замер, глядя внутрь.

Никаких пультов, никаких кресел. Тьма – глубокая, черная, неподвластная солнцу. Почти вещественная, будто ком выкрашенной ваты.