100 великих интриг

Мирабо удалось было сбежать, но он сам сдался, чтобы не оставить любимую в беде. Женщину поместили в психлечебницу в Париже. Казнь графу Мирабо отсрочили по прошению отца, его заточили в одиночную камеру башни Венсенского замка. Здесь граф просидел в ожидании топора палача более четырех лет и создал за это время большинство своих самых известных философских произведений. Переписка Мирабо и Софии Моннье в заключении вошла в мировую классику эпистолярного жанра.

Оноре был отпущен на свободу в начале 1781 г. – опять же по ходатайству отца. К этому времени Софию отправили в монастырь в Гиени, покинуть его она не захотела и там в скором времени умерла.

В 1783 г. по настоянию Оноре Мирабо суд пересмотрел его дело и отменил приговор. Франция признала графа мучеником несправедливого судилища. Мирабо стал знаменитостью.

Тем временем во Франции назревала национальная катастрофа. К 1787 г. государственная казна страны была полностью разворована чиновниками. Два неурожайных года 1787 и 1788 поставили простых французов перед лицом голода. Пытаясь преодолеть кризис, Людовик XVI объявил о созыве Генеральных штатов – высшего сословно-представительского учреждения страны, на котором он собирался вытребовать денег на погашение госдолга.

Для Мирабо это был шанс поквитаться с Людовиком XVI, а заодно сделать политическую карьеру. В ходе избирательной кампании он показал себя как выдающийся оратор и был избран депутатом от третьего сословия Прованса.

5 мая 1789 г. в Версале, в зале «Малых забав» открылись Генеральные штаты. Собралось 1800 депутатов – по 600 человек от дворянства, священничества и третьего сословия. Среди них сразу выделились лидеры: маркиз де Лафайет, ученый-астроном Жан Сильвен Байи, аббат Эммануэль Жозеф Сийес и др.

Каждый из них лелеял в душе честолюбивые планы. Мирабо же пока притаился в гуще депутатов третьего сословия."

"Почти два месяца Генеральные штаты не приступали к работе, поскольку депутаты никак не могли решить вопрос о том, как голосовать: либо всем вместе по общему числу голосов депутатов, либо сословиями. Людовику XVI это надоело, и он послал в зал заседаний обер-церемонийместера двора маркиза де Брезе с повелением депутатам немедленно разделиться по сословиям и начать работу. До сего дня воле короля не смел противиться ни один француз.

И вдруг в наступившей после речи де Брезе тишине со стороны лавок третьего сословия раздался громовой голос Мирабо:

– Вы, кто не имеет среди нас ни места, ни голоса, ни права говорить, идите к вашему господину и скажите ему, что мы находимся здесь по воле народа и нас нельзя отсюда удалить иначе, как силой штыков!

С этой минуты Мирабо в мановение ока стал вождем Великой революции, а французы перестали трепетать перед волей монарха и начали сопротивляться ей.