100 великих загадок географии

Приходится осторожно относиться к попыткам доказать ритмы климата, периодическое возвращение эпох потопов, оледенений или засух с помощью косвенных материалов древних летописей, хроник, исторических документов и т. д.

Надо согласиться с выводом Л.С. Берга: «После человека изменения климата оказывают самое мощное воздействие на смену ландшафтов».

Если мы желаем по изменениям ландшафтов обнаружить изменчивость климата в районах, где несколько тысячелетий господствовали развитые цивилизации, следует прежде восстановить характер взаимодействий цивилизации с окружающей средой. А затем, исключив действие главного фактора, переходить к оценке второстепенных.

Есть ещё один географический фактор, который, по гипотезе Льва Гумилёва, определяет великие движения народов: пассионарность (с французского – «страстность»). Это, по его мнению, – вспышка биохимической энергии этноса, стремление к активной деятельности, творческий энтузиазм. Сначала появляются отдельные пассионарии, а затем при не вполне понятных обстоятельствах пассионарность становится массовой.

Подобную идею выдвигал А.Л. Чижевский в связи с циклами солнечной активности. Однако в качестве доказательств были представлены некоторые факты, выбранные из великого множества, предоставляемых историей человечества.

«По существу, я являюсь последователем Владимира Ивановича Вернадского в его учении о биосфере и энергии живого вещества», – писал Л.Н. Гумилёв, Тогда ему следовало бы вспомнить о разных геохимических провинциях с недостатком одних или избытком других химических элементов. Этносы, веками живущие в условиях таких аномалий, могли приобрести генетически обусловленные особенности, но только не избыток или недостаток пассионарности.

«Динамика этногенеза, – утверждал Гумилёв, – идёт за счёт… пассионарного толчка, возникающего иногда на определённых участках земной поверхности и поражающего не один этнос, а группу этносов, именуемую суперэтносом».

Для обоснования такого толчка он мог бы обратиться к материалам, скажем, из монографии В.В. Ковальского «Геохимическая экология» (1974) или А.И. Перельмана «Геохимия ландшафта» (1966) и др. Гумилёв этого не сделал. А то мог бы убедиться: нет никаких оснований связывать реальную геохимию ландшафтов с воображаемыми пассионарными толчками.

Об энергии живого вещества в подобных работах (начиная с исследований В.И. Вернадского, А.Е. Ферсмана) говорится в связи с глобальной геологической работой живых организмов: формированием горных пород и воздействия на некоторые сферы Земли.

Предполагая избыток биохимической энергии у пассионариев, Л.Н. Гумилёв упустил из виду важное обстоятельство.