12 шедевров эротики

Затем они обе уехали в дилижансе гостиницы, и, — говорит кучер дилижанса, — всю дорогу до вокзала между двумя женщинами в карете шла ругань не на живот, а насмерть, причем баронесса как будто плакала и в чем-то оправдывалась, а прислуга твердила:

— Погоди, погоди! дай в купу сесть: я тебе щеки нарумяню!

Все эти необычайности, в связи с исчезновением Лусьевой и последующими странными о ней слухами, смутили управляющего «Фениксом» — он встревожился:

— Не гостили ли у нас торговки живым товаром?

Удивляло его еще одно обстоятельство: он решительно не помнил, чтобы возвращал паспорт барышне Лусьевой, а между тем паспорт очутился у нее в руках, и молодой коридорный, служивший при номере, клялся и божился управляющему, что тот собственными руками выдал ему документ для передачи.

— Оно, конечно, знаете-с, возможно: съезд публики сейчас очень большой, толчея, ум за разум заходит…"

"Во всяком случае, он по собственному почину собирался уже пойти в полицию — заявить подозрение о странных гостях, да вот — на счастье, заехал сам полицеймейстер с его высокоблагородием. Раньше, в течение семи дней, что дамы стояли в «Фениксе», никаких скандалов между ними не происходило, жили они тихо, гости их посещали редко, а если бывали, то очень порядочные.

— Вот и их высокоблагородие однажды заезжали.

Марью Ивановну Лусьеву полицеймейстер и чиновник застали в страшном возбуждении. Сухое ли, небрежное обращение врача подбавило масла в огонь, просто ли истерический припадок разрастался, но теперь несчастная девушка действительно производила впечатление недалекой от безумия. Настойчивое требование «билета» не сходило у нее с языка.

— Вот, — закричала она, едва увидела чиновника особых поручений (окрещу его, наконец, Матвеем Ильичом, прибавив, для краткой характеристики, что губернские львицы прозвали его «Матье прекрасный», а губернатор, старик веселый и насмешливый, предпочитал для него кличку — «Мотька, где водька?»), — вот и этот господин может вам подтвердить, что я такая… Что, брат, узнал? Вот и расскажи всем, как я привязалась к тебе на музыке!

— Опомнитесь, Марья Ивановна! — возопил сконфуженный чиновник, — что с вами? Никогда не было ничего подобного… Ваша почтенная тетушка…

Лусьева громко и нагло захохотала:

— Тетушка? Это баронесса-то? Целуйся с нею.

— Так она не тетка? — встревожился полицеймейстер.

— Может быть, кому-нибудь и тетка.

— А с вами — в каком же родстве?

— Десять дней тому назад я еще и в глаза ее не видала, не знала, что такая есть на свете — ба-ро-нес-са Ланди-о… — со злобной иронией протянула Марья Лусьева.

— Следовательно, она — подложная личность?

— Нет, паспорт у нее настоящий. Кажется, в самом деле баронесса.