12 шедевров эротики

А он у вас всегда останется в запасе… Я уж вижу: у него это очень серьезно, он от вас никогда не откажется…

— Ну, Полина Кондратьевна, — протестовала Адель, — философия ваша прекрасна, но, воля ваша, если он думает еще долго мямлить, я его возьму за ушенки, насильно приведу к Люлюше и на коленки поставлю!.. Мне его влюбленные глаза опостылели… Миллионер, а тряпка какая!.. Это на нервы действует…

— Ага, кажется, мы завидуем? — поддразнивала Рюлина.

— Еще бы не завидовать: сорок тысяч собак!.. И еще овчарок!.. Обожаю овчарок!.. Мохнатые!..

Маша обещала:

— Я вам, Адель, половину подарю.

* * *Подруги — Адель, Жозя, Маша, иногда Ольга — много выезжали вместе по вечерам.

— Вы куда сегодня? — спросит Рюлина.

Адель чуть заметно подмигнет Маше и отвечает спокойно:

— В консерваторию. «Демон» идет, с Баттистини… Ремешко привез ложу.

— А, — одобряет старуха, — в консерваторию — это прекрасно. Туда совершенно прилично и одним… А то эти «Аквариумы», «Фарсы», «Неметти»… Фи!.. Не понимаю, как туда ездят порядочные женщины?.. А Баттистини поет «Демона» очаровательно, я знаю, стоит послушать… Поезжайте, поезжайте, насладитесь… Только, ради Бога, мои девочки, не волнуйте меня: после спектакля прямо домой…

— Конечно, домой, Полина Кондратьевна.

Куда же еще?

Рюлина лукаво прищуривалась, как старый кот, и грозила пальцем:

— Знаю я вас, плутовки, знаю! Вы думаете, что если старуха в постели с одиннадцати часов, то ничего уже и не замечает? В котором часу вернулись третьего дня, негодные? А? Светало уже. Я слышала, знаю…

— Ну, Полина Кондратьевна, — шутливо извинялась Адель, — один раз не в счет. Совсем исключительный случай. Если бы один Ремешко звал, мы ни за что не поехали бы, а тут и Сморчевский, и Фоббель, и инженер этот, поклонник Жэзи… неловко было отказаться: все просят.

Сморчевский на колени встал, всех надо обидеть… Ну нечего делать, позволили себя уговорить, поехали на полчаса к «Медведю», да и — вот…

Она комически развела руками.

— Уж очень развеселились там, у «Медведя», не заметили, как пробежала ночь…

— Если со Сморчевским и Фоббелем, это ничего, — примирялась старуха. — Они свои люди, почтенные. Сморчев-ского я с детства знаю…

Выбравшись из дома, подруги хохотали…

— Держи карман! Очень нам нужны твоя консерватория и Баттистини! Не слыхали скуки?"

"И ехали в «Фарс».

Там их окружало огромное знакомство: золотая молодежь и действительные статские папильоны, львы, онагры, мышиные жеребчики, бритые актеры, модные журналисты в воротничках a la Rostand и блистательное офицерство. Ложа с тремя-четырьмя красивыми головками привлекала всеобщее внимание.

— Кто такие? — услыхала однажды Маша вопрос в фойе и ответ — каким-то, как показалось ей, и завистливым, и вместе презрительным тоном.

— Рюлинские…

— Ага!..