12 шедевров эротики

Да тебе-то что? Если это их каприз? Ведь ты слышала, какие деньги платят… И притом можешь успокоиться, Люцию зовут совсем не ужинать, а после ужина — проплясать русскую и спеть несколько ее глупых песен…

— Но она не умеет петь. У нее и голоса-то нет, визг какой-то…

Адель согласилась:

— Совершенно верно, что не умеет и визг… Но вот, поди же: находятся дураки, которым это нравится, и Люська сейчас положительно в моде.

И прибавила нравоучительно:

— Мужчины ведь удивительно глупый народ. Черт знает что иной раз их прельщает. Ну Люська хоть красивая, — и лицом, и фигурой вышла… А то жила тут у нас, у Полины Кондратьевны гостила, одна киргизская или бурятская, что ли, княжна… Да врала, небось, что княжна, — так азиатка, из опойковых.

Ростом — вершок, дура-дурой, по-русски едва бормочет, лицо желтое, как пупавка, глаза враскос… И что же ты думаешь? От поклонников отбоя не было. Первый же твой Сморчевский с ума сходил… «Ах, — кричит, — это из Пьера Лоти!.. «Дайте мне женщину, женщину дикую»… Кризантэм!.. Раррагю!»… Много он тогда на нее денег ухлопал…

Маша, не слушая, резко прервала:

— Ты и с Сморчевского так берешь? И с Фоббеля? И с Бажоева?

— Конечно.

Чем они святее других? Со всех.

Маша подумала и всплеснула руками.

— Но, Адель! Мы бываем в разных компаниях так час-то… Если ты берешь за это деньги, значит, ты ужас сколько получаешь.

— То есть, не я, — поправила Адель. — Я тут решительно не при чем… Получает Полина Кондратьевна, а я только ее доверенное лицо. Да, старуха зарабатывает очень хорошо.

— А мы?

— Что «мы»?

— Мы ничего не получаем?

— Как ничего? — засмеялась Адель.

 — А это что?

Она дернула за рукав Машина платья, коснулась браслета на руке, ткнула указательным пальцем на брошь.

— А это?., это?., это… А шесть тысяч под вексель?.. Разве мало затрат?.. Вот она их и возвращает, — и согласись, что очень деликатно: ты вот и сама не знала, как ей отрабатывала…

— Адель, ты поражаешь меня!., я совсем растерялась в мыслях… Я думала, что Полина Кондратьевна…

— Даром бросит на тебя деньги? — захохотала Адель. — За что же это? Где ты видывала таких благодетельниц рода человеческого?

— Я думала, что она просто — потому, что мне симпатизирует… А тут выходит какой-то промысел…

— Да что ты — малолетняя, что ли? Где и когда бывало, чтобы за симпатию давали тысячные кредиты? Если Полина Кондратьевна рискует на тебя рублями, то, конечно, имеет свой расчет, ищет получить с тебя прибыль…

— Ужасно, ужасно, что ты говоришь, Адель!.

. Это — как во сне. Тебя ли я слышу?.. Ты прежде мне говорила не то, совсем не то…

— Мало ли что было прежде? — огрызнулась Адель. — То — прежде, а то — теперь.