12 шедевров эротики

Но последний был болтлив и охотно рассказывал многие свои похождения. «Студента» же биографию и настоящее имя знала во всем свете только Полина Кондратьевна да, быть может, отчасти Адель.

— Ты от меня, голубчик мой, никуда не укроешься, — шипела Рюлина, когда бывала недовольна «Студентом». — Только тебе и жизни, что у меня под крылом. Сбежишь — на краю света найду тебя! Разве на луну улетишь, а то подобных тебе соколиков даже Америка выдает.

* * *При всей своей нелюбви делиться Аделью с кем-либо старуха, несколько лет тому назад, посылала ее в Москву к отцу, о котором был слух, что он очень денежный человек.

— Старик, — рассказывала Адель, — очень удивился и обрадовался, что у него такая красивая дочь. Сразу мне поверил, да нельзя и не поверить: я вылитый его портрет…

Но — вот матери моей никак не мог припомнить. «Ах, — говорит, — шери! их у меня тогда столько было!..» — «Да тряхните памятью: Аленой звали…» — «Ну, конечно, дитя мое! Всегда одно и то же: Алены, Аксиньи… Целая толпа несчастных созданий!..» — «Так и не знаете?» — «Помилуй, ма пети, как ты хочешь, чтобы я знал? Ведь я управлял вотчиной в десять тысяч душ!.

. Да! И обо мне даже один ваш известный сочинитель драму написал!.. Про меня и про графиню! Ба! Я сам видел: в театре представляли — и очень хорошо. Вот какой я был молодец!.. Где же было считать их всех, Ален и Аксиний?!.» Подарил мне, однако, образ Святой Цецилии и локон волос. «Это, — говорит, — кудри моей матери, а твоей бабушки… Богиня! Коленнопреклоненная святая, дитя мое!.. Это принесет тебе счастье…» И плачет… Бонна его или лектрисса, что ли, все мимо нас шнырит, разряженная такая, морда надутая, съесть меня хочет… Я было подластиться к ней хотела: «Что вы, миленькая, против меня имеете? Вы не бойтесь: я как приехала, так и уеду… не отбивать хочу вашего старика: я дочь!. .» — «Вижу, — отвечает, — что дочь, обличье обозначает… да уж больно много вас, сыновей-дочерей, к нему шляется… Я свой хабар оберегать должна, — пускать перестану. Кто вас знает, зачем? Он старик слабый…» Ну, а потом мы с ней очень сошлись. Преумная баба оказалась и теперь даже помогает нам немножко по делам, когда случаются в Москве… И вообразите: сколько нас, «дочерей-сыновей», к старику ни являлось, он всем, оказывается, дарил по Святой Цецилии и по локону своей матери… Надо полагать, бабушка моя была вроде Анны Чиляг, — вот, которая в газетах рекламы своим волосам печатает, а то и сама Юлия Пастрана!. ."

"У Адели был жених — настоящий жених, деловой, «дела — это дела. прощаюсь!..», изящный и довольно красивый, тоже лет сорока, француз, коммивояжер крупной парфюмерной фирмы, очень хорошо осведомленный о профессии своей невесты, потому что был давним поставщиком на знаменитую модистку Юдифь, поставщицу Рюлиной.