12 шедевров эротики

Между прочим, и у меня с Эстер чуть не вышло драки из-за жалобы одного скота-гостя, что я плюнула в его стакан с шампанским… Положим, эту штуку я действительно отмочила, потому что мерзавец вел себя свинья свиньей и говорил мне нестерпимые гадости, но все-таки бить меня, Катьку Злодея, какой-нибудь красноносой Эстерке — врешь! Руки коротки!

Ну-с, недовольство накоплялось да накоплялось… Наконец, Эстер и впрямь осмелилась прибить по щекам двух наших товарок из простеньких — Анку Румяную и Аришу Кормилицу, которая бросилась их разнимать, так толкнула с лестницы, что девушка пересчитала телом все ступеньки и получила растяжение сухожилия на правой ноге.

Терпение лопнуло, последовал взрыв. Мы заявили Эстер, что не каторжные ей достались, этакого рабства, как она нам устроила, и под хозяйками не бывает, и — убирайся ты от нас ко всем чертям!..

К нашему изумлению, она сложила с себя бремя правления без малейшего протеста и даже как бы с радостью. Распростились честь честью, без всякой злобы, словно никогда и не бранились. Но все обратили внимание на ту странность, что с горничной Грунькой Эстер простилась особенно сердечно и даже как бы искательно.

"Вместе с Эстер, вопреки нашим просьбам и убеждениям, ушла из ассоциации Дунечка Макарова. Но свято место пусто не бывает. Ушли две, пришли три и между ними — писаная красавица, царевна из русской сказки и набитая дура, — Аня Фартовая, на которую тогда оглядывался весь Павловск, до чего великолепно хороша. Недаром прозвали Фартовой! Ожидали: ах, новая Женя Мюнхенова, да еще и не красивей ли? То-то карьеру должна сделать! Но оказалось так невыносимо глупа и тупа, такое бессмысленное и бесстрастное ходячее мясо, что при всей ее царь-девичьей красоте гости с ней скучали, к ней не приживались, и выше обыкновенного случайного фарта в розницу — от сторублевки к сторублевке — она не пошла… Другие две, немочка Каролина и евреечка Лия, не представляли собой ничего особенного, кроме необычайно дисциплинированной аккуратности в работе.

Постановили мы общим решением, что довольно, больше у нас старших не будет, а все мы, по очереди, будем старшить — каждая две недели. Ну уж из этого вышла такая каша, что совестно вспомнить.

Ни у одной из нас не нашлось хотя бы капли административного таланта. В недели барышень из простых — Анки Румяной, Ариши Кормилицы, Каролины, Лии — мы, по крайней мере, ели хорошо, потому что они понимали кухню и умели присмотреть за кухаркой.