12 шедевров эротики

Вот я вам рассказывала, как довела Буластиху до того, что она меня мало-мало утюгом не убила, — и ничего… При Федосье я так не посмела бы, да и не захотела бы… И с Веселкиной тоже… У нее, кроме того истязания, которое я вам рассказала, мне известны за десять лет еще только два случая действительно жестокого бойла… И надо признать правду, что в обоих случаях барышни были безобразно виноваты… А между тем заведение Веселкиной идет, как безупречно выверенная машина… И уж что она приказала, не беспокойтесь, будет исполнено точка в точку, потому что боятся ее гораздо больше, чем мы Буластихи, даром что у этой чуть не каждодневные расправы, каких у той выпадает одна в пять лет…

— Почему, Катя?

— Потому что… Как бы вам сказать?.

. Там, где с одной стороны — тиранство, а с другой стороны — рабы, важно не то, чтобы тиран, в самом деле, был свиреп, но чтобы рабы знали и помнили, как он может быть свирепым, если захочет… Ну и, зная и помня, старались бы, чтобы не захотел…

— Рабы… — тяжко вздохнула Лусьева. — Этакое же проклятое слово, клеймящее… Прилипло к нам, и не отлепить…

— Ныне, и присно, и во веки веков, — холодно согласилась Катерина Харитоновна.

— И все-таки, Катя, как хотите, а я вам завидую, что вы были в оппозиции «Феникса»… Как никак, а попробовали, хотя бы и в проституции, свободно быть хозяйкой своего тела и сама себе госпожой… Жаль, что так плохо кончилось…

Катерина Харитоновна села перед ней на стол, превратила вокруг себя дымное облако в густую тучу и изрекла, подобно пифии с треножника:

— А разве могло кончиться иначе?.

. Ассоциация, корпорация, кооперация, организация… не для нас, русской бестолочи, Маша!.. Слыхали вы сказку, как зверушки поселились общежитием в лошадиной голове?

— Не помню… а что?

— Да… прилетел комар-пискун, прилетела муха-горюха, приполз жук-тропотун, прибежала мышка-норушка, прискакал зай-чик-косоглазик, набралась зверья полная лошадиная голова… Живут и блаженствуют. И вдруг — тук-тук! вопрос басом: «А кто в терему, а кто в высоком?» — «Я комар-пискун, я муха-горюха, я жук-топотун, я мышка-норушка, я зайчик-косоглазик… а ты кто?» — «А я Мишка-медведь, всех вас давишь!.

.» Сел толстым задом на лошадиную голову… и от звериного общежития осталось только мокрое пятно!

— Невеселая сказка, Катя!

— Но, увы, Маша, к сожалению, вечная… неизбывная русская сказка, Маша!

Глава 20"

"Дружбы между Лусьевой и Катериной Харитоновной не упрочилось. Кто-то из женщин или из прислуги нашептал что-то Федосье Гавриловне, и она остервенилась против новой Машиной приятельницы, как лесной зверь.