12 шедевров эротики

во всех этих отношениях для Буластихи город еще новый: вот и бегите из К.

— Если бы, — признавалась Марья Ивановна, — со мной была Федосья Гавриловна, у меня, вероятно, все-таки не хватило бы энергии поступить, как сейчас… Потому что я ужасно боялась ее, а, кроме того, она всегда обращалась со мной очень хорошо… то есть, по-своему хорошо, конечно: если я получала подарки, она не накладывала лапы на мои вещи, — напротив, случалось, что еще сама дарила… Ну, а я уж такая: если человек меня не угнетает, то я против него бессильна, никогда не пойду резко ему наперекор.

Меня до бешенства довести надо, — вот, как Анна Тихоновна ухитрилась, — только тогда я гожусь на смелое… А то тряпка! Полы мной можно мыть! Пыль вытирать!

С Анной Тихоновной в течение поездки в К. они грызлись, начиная от самого Петербурга. Суровый, придирчивый надзор в поездке и во время недельной остановки для «работы» в Москве и общая система Анны Тихоновны держать Машу без гроша денег выводили девушку из себя. Она принялась грубить своей мучительнице, а та ее бить.

В К. они направлялись по очень таинственному вызову.

Здесь Лусьеву должен был встретить богатейший южный помещик, страстный любитель женщин, занимающий в своих родных местах слишком крупное и видное положение, чтобы развратничать открыто; к тому же он очень стыдится своего физического безобразия и боится родственников, которые зорко следят за ним, так как шибко охочи подвести старого эротомана под опеку. Поэтому, когда он затевает пожуировать жизнью в свое удовольствие, то пробирается incognito в чужой город, где его меньше знают. На этот раз он выбрал К., куда, по его заказу, должна была доставлена быть Марья Ивановна.

— Как фамилия этого господина? — спросил полицеймейстер.

Лусьева пожала плечами."

"— Не знаю, впрочем, если бы и знала, то не сказала бы… Он ничего дурного мне не сделал… За что я буду его компрометировать?

Полицеймейстер с чиновником особых поручений переглянулись.

— Ну что же? конечно, вы правы… — протянул Матьё Прекрасный, — мы вам сейчас не допрос какой-нибудь чиним… беседуем неофициально… пока его фамилия нам не нужна…

Лусьева продолжала:

— Мне было велено звать его Хрисанфом Ивановичем… Он одноглазый и лыс, как бильярдный шар…

— Нет у нас такого… — проворчал полицеймейстер.

 — Спрошу по команде, кто из приезжих… должны знать!..

Женщины прибыли в К. раньше, чем Хрисанф Иванович. Он телеграфировал, что задержан на несколько дней делами, и просил ждать, с расходами за его счет. Вот почему Марья Ивановна зажилась в городе и, появляясь с баронессой Ландио в общественных местах, успела завязать несколько знакомств.

— Так вот я и вас встретила.

Матьё Прекрасный галантно поклонился.