12 шедевров эротики

Да — что Иона! Он, когда кит его выплевал, человеком остался и опять в пророки был определен, а из нашего брата во чреве китовом что выйдет, даже неудобно назвать-с. Нет, уж где полицейскому чину благородным негодованием пылать и проявлять инициативы к изысканию общественных язв. Делай, что велят, иди, куда пошлют, а впрочем — своя рубашка к телу ближе-с. И в полиции-то служить — не велик сахар. В полицию человека нужда загоняет; когда больше деваться некуда, а плоть немощна — привык сыто есть, сладко пить, мягко спать. А уж если ухитрился сломать себе ногу даже на полицейской службе, — значит, тебе крышка.

Дело кончено: заказывай гроб, ложись да помирай. Все твои житейские карьеры, стало быть, свершились, и никому под луной ты более не надобен, и не найдется ни одного такого доброго идиота, чтобы дал тебе труд и хлебом кормить тебя согласился… Нет, батенька! Не так устроена мать-полиция, чтобы в недрах своих междоусобной полемикой заниматься. Только в том и секрет бытия нашего, что — держись друг за дружку и соседу мирволь и потрафляй.

— К тому же, — заметил Матьё Прекрасный, — даже и в нашем городе, вы оказались бы на очень неблагодарной почве.

Софья Игнатьевна употребляет все усилия потушить эту темную историю. А вы знаете: авторитет Софьи Игнатьевны… наша губернская королева!"

"— Боже меня сохрани идти против мнений и желаний Софьи Игнатьевны! Никогда-с и ни за что-с… Да и все равно мне, в конце-то концов-с… А только я не люблю не понимать. Понять же не в состоянии. Хоть зарежьте! И больше ничего-с… Эге! Новый портсигарчик у вас… Позвольте полюбопытствовать? Изящная вещица.

Батюшка! да — никак золотой?

— М-м-м… да, кажется, — замычал несколько сконфуженный и покрасневший в лице Mathieu. — Знаете, собственно говоря, пренеловкая штука вышла… Эта Лусьева, через Леневскую, непременно просила меня принять от нее на память.

— Ага!

— Н-да… она, видите ли, так, благодаря за мое человеческие к ней отношение, говорит, что никогда не забудет, что я ее спас, ну, и всякие там прочие хорошие слова… Я, конечно, отказывался, отнекивался, указывал, что мне даже неприлично несколько, похоже на взятку.

Но вы знаете характер Софьи Игнатьевны: если она решила, то поставит на своем, — отказывать ей труд напрасный… только наживешь врага.

Полицеймейстер потупился и вздохнул. Он почел излишним сообщать губернаторскому чиновнику, что часа два тому назад имел подобное же объяснение с той же самой Софьей Игнатьевной Леневской из-за чудесной венской коляски и сбруи на дышловую пару, которыми одарить его воспылала желанием симпатичная баронесса Ландио.