12 шедевров эротики

В релипозных книгах слово «любовь» повторялось ежеминутно, только окропленное святой водой и благословленное рукою аббата. И она представляла себе любовь религиозным экстазом. Целовать, это было — то же, что слушать псалмы, литанию Девы Марии или в посту слова вечерни: In manus tuas, Domine, commendo spiritum meum…

Эти мысли разбивали Мечку. Они опьяняли голову жаждой духовных наслаждений, а тело — нездоровым томлением.

* * *Мадам Гоншэ подкараулила Мечку еще на лестнице. Она протянула две визитные карточки.

— Bonté divine, я сдала комнаты… Прочтите фамилии… Они — ваши соотечественники.

— Ивон Лузовский. Тэкля Лузовская. Я знаю их. Они из моего города, — сказала Мечка.

Она вошла в столовую, улыбаясь. Путешествие приучает к неожиданностям. Лузовские не удивились. У Тэкли были большие темные глаза, нежный цвет лица и шляпа, подвязанная у подбородка. Около нее сидела ее сестра Стэня Зноско, совсем молоденькая девушка с очень рассудительным видом. Дамы ходили в белых швейцарских платьях, и сквозь шитье на груди у них голубели банты рубашек. За табльдотом иностранки произвели впечатление. Бельгийка кивала головой Мечке и громко пояснила дочери, что это польки.

Коммивояжер находил польский язык похожим на английский, а парижанка не понимала, почему польские романы так скучны.

— Они еще скучнее русских… это прямо смешно.

На другом конце стола доктор поднял старый спор о воспитании девушек. Он требовал, чтобы он знали в совершенстве курс акушерства.

Дамы пришли в ужас. Парижанка храбро приняла сторону доктора.

Мечка рассказала Лузовским, что встретила здесь недавно ксендза Игнатия Рафалко и Юраша.

Яркая краска залила лицо Тэкли.

— Да, — сказала она глубоким голосом, — но ксендз Игнатий уже уехал в Россию.

Лузовский странно засмеялся. Мечка посмотрела на него. Сначала он производил впечатление урода, — длинный, худой, с огромным горбатым носом. Потом это впечатление исчезало и не возвращалось.

— Ксендз Игнатий имеет огромное влияние на мою жену, — заметил он.

Стэня пожала плечами.

— Если бы ксендза Пшелуцкого не убили, все было бы иначе, — спокойно возразила она.

И на удивленно-вопросительный взгляд Мечки Стэня рассказала печальную историю.

Ксендза Пшелуцкого убили на свадьбе Тэкли, когда он проходил пустырь около дома, чтобы сесть на извозчика.

Музыка в саду заглушила его крики. Хулиганы были пойманы и посланы на шесть лет в каторгу. Удары они наносили камнями и бутылками… Да, это было ужасно…

— Замолчи, Стэня, — попросила Тэкля, бледнея.

Потрясенная Мечка молчала.

Лузовский заметил, что он знает только одного порядочного ксендза — это ксендза Ришарда Иодко. Но он держит себя, как светский, богат и эпикуреец.

Скоро он приедет сюда.

После десерта Лузовские простились, обещая навещать Мечку.