12 шедевров эротики

С трепетом и восторгом Мечка познавала настоящее.

* * *Мечка с утра чувствовала слабость. Она лежала, и на синей шелковой кушетке ее белое пышное платье напоминало редкий цветок.

Везде, где только было возможно, поставили букеты роз. Часто их основательно вспрыскивали и потом они роняли прозрачные капли, словно росу. Темно-красные жалюзи, планками, сквозь которые просвечивало солнце, хорошо защищали от зноя, однако Мечка почувствовала его. О, это неистовство солнца, это неистовство южного ветра!..

Разнеженная, она брала любимые духи ксендза Ришарда и капля по капле лила из массивного флакона, наслаждаясь запахом и чуть-чуть упрекая себя в чувственности.

Ах, духи — это тот же поцелуй!..

Она чутко прислушивалась, не идет ли ксендз Ришард.

Он пришел раньше обыкновеннаго. Несколько раз она порывисто обняла его. Потом, вся бледная, откинулась на подушки, не будучи в силах ни стоять, ни сидеть, ни сделать какой-либо жест. Он наклонился над ней, нежно разбирая ее длинные, плоские бледно-рыжеватые волосы.

— Меньше стремительности, — молил он. — Но, вот… Теперь ты плачешь от волнения.

— Нет, от любви.

Он был очень грустен.

— Я не верю, чтобы ты была счастлива со мною. Ведь ты не получаешь того, что должна получить от любви. Я тоже не могу так любить, как могу и хочу. Это дико, но это так. Почему ты не хочешь, чтобы я снял сутану?

— Нет, нет, нет, — закричала она в ужасе.

У нее даже голова закружилась от этой мысли. Ей отнять служителя от костёла! Ей, для которой ксендз без сутаны являлся худшим из дизертиров! Она готова была закричать, что ее грех не должен быть явным. Грех падет на нее, только на нее одну! И все это не для Бога, разумеется, ибо в Боге она сомневалась, но ради идеи церковности, которую возлюбила выше Бога и всего на свете.

Она умоляла его… разве Ришась способен причинить ей такое горе? У него вырвался усталый жест.

— Любовь ксендза всегда приносит несчастье — и ксендзу, и женщине.

— О, замолчи… Ты меня мучишь.

— Тебя начинают замечать…

— Мне все равно…

— Ты не боишься?

— Чего? Доносов? Ничуть. Презрения? Еще меньше. Чего я должна бояться, Ришась?

Тогда он обнял ее и целовал, почти исступленно.

— Мы не расстанемся… Мы не расстанемся.

А она, суеверно пугаясь, спрашивала себя мысленно: «Можно ли быть безнаказанно счастливой?»

Иногда они вместе выходили из отеля, — он впереди, она на несколько шагов отставая, с видом людей, совершенно незнакомых.

Это всегда тешило Мечку. Его развевающаяся сутана имела для нее таинственное очарование, притягательную силу. Со временем она стала для нее настоящим фетишем.

Очень любила Мечка спевки костёльного хора. Они обычно происходили между девятью и десятью часами вечера. В костёле зажигали свечи только на хорах.