12 шедевров эротики

Этот жалкий, порочный декан, ксендз Игнатий! Эта лицемерная банда конвертиток, служанок, елейных дураков, лентяев, ханжей самой гнусной закваски, с ежедневным причастием! О, эта пошлость, пошлость, убивающая лучшие намерения, чувства, молитвы, пошлость, унижающая и католичество и Бога!

«Господи, — думала она с отчаянием, — если к Тебе нужно идти рядом с этими животными или уподобиться им, я предпочитаю быть в стороне и мечтать о Тебе издали»…

Но по утрам, в половине девятого, она уже торопилась выпить кофе, и шла на мессу, жаждущая, тоскующая и возмущенная.

К четырем часам дня Мечка ждала, обыкновенно, ксендза Иодко.

И, когда впускала его, радостного и взволнованнаго, она вскрикивала и бросалась целовать его руки, плечи, голову, детские губы. Естественно, им было здесь труднее видеться. Маленькими хитростями она умела продлить их коротенькие свидания. Потом они расставались измученные, бессильные, неудовлетворенные, не зная, проклинать иди благословлять свою муку.

* * *Мечка напрасно ждала к себе Тэклю Лузовскую. Тогда она сама отыскала ее. Тэкля жила у литвинок, в темной сырой комнате. Здесь давались «домашние обеды», и запах кухни пропитал все предметы.

Поминутно звонили, входили, уходили какие-то люди.

Тэкля лежала. Ее глаза опухли, как после долгих слез.

— Jezu — Marja, куда вы забрались? — ужаснулась Мечка.

— Не говорите, так, друг мой… это очень набожная семья. Мои хозяйки, — терциарки.

— Пусть так… Где ваша сестра?.. Стэня?

— С бабушкой, разумеется…

— И если я поеду к ним?..

— Не делайте бесполезнаго, Мечка… Я все равно не вернусь к мужу… Я хочу позаботиться и о своей душе немножко.

— А что говорит на это ксендз Игнатий?

— Но что же он может сказать, Мечка? Он очень мною доволен.

Перемена в Тэкле ошеломила Мечку. Она уходила, совсем удрученная. В дверях она столкнулась с Анной Ващенковой. Они недружелюбно посмотрели друг на друга.

Мечка взяла извозчика и поехала к Зноско. Зноско жили в собственном доме, причем второй этаж соединялся с первым винтовой лестницей.

В комнатах, очень больших, очень светлых пол был цвета воска, мебель и портьеры желтые.

«Бабця», тучная, больная ногами, целыми днями чинила белье или плела кружева. А по праздникам сидела с толстым молитвенником и, полузакрыв глаза, бормотала ружанец.

С плешивым котом «Чихо» она болтала по-китайски. «Бабця» долго жила в Японии. Там она потеряла мужа, здоровье и половину состояния; сюда привезла много хлама, воспоминания о цветочных выставках Токио и философское отношение к жизни. Мечке она обрадовалась.

— Вы поможете мне спасти нашу одержимую, — выразилась она о Тэкле.

Вышла Стэня, ничуть не изменившаяся, спокойная, рассудительная, и познакомила Мечку с Янкой.

Янка была высокая, гибкая, черноволосая, с узкими, блестящими глазами.