12 шедевров эротики

Давно уже дело шло к концу. Старый знаменитый Кухельбах сказал ей: «Вы будете ходить до последней минуты… у вас нечеловеческие нервы… потом вы ляжете, не встанете и умрете в три-четыре дня. Я считаю ваше истощение опаснее туберкулеза»…

Так это будеть, конечно! Боялась ли она смерти? Нет. Ведь Мечке смерть представлялась лишь падением в пустоту.

Она напрасно пыталась развлечь его. Они сидели перед камином, крепко обнявшись, в полном молчании, словно перед разлукой. Она догадывалась, как он должен был сам страдать, — вдвойне страдать, ибо он никогда ничего не говорил о себе.

И когда он ушел, она осталась сидеть в той же позе, словно печаль сковала все ее движения.

Она припоминала его замкнутое бесстрастное лицо, пряди седеющих волос, чуть-чуть согнутые плечи, на которые словно легла невидимая тяжесть. Что она могла сделать для него? Что она могла изменить?

* * *Теперь английские чаи у Шевыревой протекали при дневном свете, слегка голубевшем к пяти часам."

"За столом собиралось больше мужчин, чем дам, ибо дамы предпочитали кататься или гулять.

В эту среду Шевырева увидела у себя только Мечку и одну драматическую актрису.

Он пили чай, сосали ломтики ананаса или конфету и вспоминали городские сплетни. Артистка принуждена была поминутно натягивать бархатные брэтели на свои обнаженные плечи. Казалось, ее зеленоватое платье с пеной желтоватых кружев то и дело спадает вниз. Она говорила, что сегодня у милой мадам Г. вечер, куда приглашены Эрна Фиксман и поэт Улинг. Ей польстило изумление Мечки.

Закуривая, она пустилась в подробности. О, да… судьба этих двух не совсем обыденна. Эрна попала в руки мецента и готовится в драму. По словам других, у нее больше задатки.

А Улинг уже и теперь знаменитость. Его стихи восхитительны. Он безобразен и очарователен.

Шевырева предложила поехать к Г.

— Но у меня нет приглашения, — сказала Мечка.

— Туда приезжают запросто… а вы ведь знакомы к тому же?

— Да.

Они живо поднялись. Толпа гуляющих была огромна. Экипажи часто останавливались. Красивая головка Шевыревой в парчевой шапочке с султаном иногда высовывалась из меха и кланялась.

Мечка начала тяжело кашлять, закрывая свой лихорадочно пылающий рот букетом фиалок. Она жалела, что поехала.

Лучше было бы остаться у себя, велеть зажечь огонь, самой приготовить чай и ждать ксендза Иодко… Возможно, он вырвался бы на минутку.

— Как вы, однако, кашляете, — заметила Шевырева, — отчего вы не уезжаете на юг?

Артистка вкусно сплетничала о доме, куда они ехали.

Мальчишки бежали с левкоями за экипажем. Нигде еще не зажигали электричества. Небо бледное настолько бледное, что напоминало стекла витрин, одно оставалось спокойным.

В большой зале мадам Г. открыла все окна. Дамы кутались в мех, не снимая шляп.