12 шедевров эротики

я не думала, что нам так тяжело будет расставаться.

— Кто отпустит тебя одну? — спросил ее ксендз Иодко.

Он посмотрел ее рецепты, лекарство. Он поговорил по телефону с врачом. В сущности, все было тоже, что и прежде, только она чересчур ослабла.

Чтобы отвлечь ее от тягостных мыслей, он рассказывал ей пустяки. Мечка слушала его рассеянно.

Потом сказала:

— Как я счастлива, что ты приехал вовремя… Ну, да… вовремя… Ты выслушаешь мою исповедь…

Он погладил ее прозрачные руки.

— У меня нет теперь ни веры, ни надежды, у меня только любовь к тебе, Мечка…

Она посмотрела на него с раздирающей тоской:

— Не подумай, что я мало люблю тебя…

Ксендз Иодко сам зажег две свечи, вынул кружевную комжу и лиловую стулу.

Потом он выслал сакристиана из комнаты.

— У тебя душно, — сказал он.

И открывая окна:

— Вечернее солнце радует.

Мечка смотрела на ксендза Иодко. Он был снова ее духовником, снова для нее только ксендзом в его белой комже. Он казался ей выше ростом и прекраснее, чем когда-либо.

Он поправил ей подушки, отвел пряди с лица и сел совсем близко.

…Благослови меня, ибо я грешила……In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti…Анна Мар

Женщина на кресте

Первая глава

Генрих Шемиот написал коротенькое письмо управляющему в имение.

Он извещал, что приедет через неделю с сыном и Кларой. Особых приготовлений не нужно, лишь бы дом был опрятен.

Шемиот открыл блокнот и увидел крупные слова синим карандашом — Алина Рущиц. Эту надпись он сделал вчера, упорно думая о девушке, с которой познакомился в доме инженера Оскерко.

Мысли его вернулись к ней. Сколько лет Алине? Не менее двадцати шести, двадцати семи. У нее обольстительная фигура, длинные пепельные волосы, нежные красноречивые руки.

Ее большие глаза можно сравнить и с лиловыми вьюнками, и с пармскими фиалками, и с маленькими озерами. Но, по всей вероятности, у нее самая красивая часть тела та, которую обнажают для наказания розгами.

Опытна ли она в любви? А если опытна, то насколько? И кто ее учитель? Почему она не выходит замуж? О ней ничего не говорят в городе.

Шемиот позвонил, машинально отдал письмо лакею и продолжал думать. Конечно, он ни и чем не уверен… ему пятьдесят два года… однако, когда он приближается к Алине, она опускает глаза, то бледнеет, то краснеет, смеется и отвечает невпопад.

Есть нечто в Алине, чего он не знает, но предчувствует и хочет проверить. Тем хуже для Алины. Последнее время он пришел к выводу, что, возникая на пути женщины, он становится ее «печальным событием». В этом он, Шемиот, не повинен. Жестокость внушает ему отвращение, вид крови заставляет бледнеть. Но вот он встречает женщину типа Алины или Клары. Мгновенно в нем зарождается беспокойная и странная жажда ее слез, тоски, стыда, боли. Он унижает ее всячески и не испытывает никакого раскаяния.